Полуночное солнце

– Он бы сказал… – тут Бен заговорил, понизив голос: – «Да как ты смеешь осквернять мою классную комнату подобными выражениями, ма-альчик?»

Доминик засмеялся, по крайней мере, закивал головой, растянув губы, что означало веселость.

– Так что ты там говорил насчет книг? Ни разу не видел никого из вашей шайки в нашем магазине.

– Я не в шайке, – возразил Бен и обернулся, чтобы проследить за взглядом Доминика.

Питер и остальные стояли у него за спиной: физиономии надутые, глядят угрожающе.

– Над нами ржете? – спросил Питер у Доминика.

– Только над учителем, – ответил Бен. – Мы разговариваем. Это личное.

– Тогда, может, пойдете в девчачий туалет? – предложил Фрэнсис, всплеснув руками.

– Да о чем тебе с ним говорить? – угрюмо поинтересовался у Бена Кристофер. – Он считает себя лучше всех только потому, что его отец – тупой лавочник.

– Он не тупой, он книгами торгует. Это ты тупой, если так думаешь. Мой прадед когда-то писал книги.

– Ах, простите, ваша светлость, – хмыкнул Питер, низко кланяясь.

– Ваши светлости, – подхватил Фрэнсис и повторил погромче, словно призывая всех оценить его остроумие.

Кристофер нагнул голову, как будто собирался боднуть Бена.

– Смотри, кого ты тупым называешь.

– А я смотрю.

Кристофер толкнул Бена, прижав к стене, а потом, когда в двери появилась учительница, с важным видом удалился в сопровождении своих прихвостней.

– И что же писал твой прадед? – спросил Доминик.

– Собирал старинные легенды и все, что не было записано раньше. И я хотел, чтобы ты спросил у своего отца, издают ли еще одну из таких книг. Эдвард Стерлинг, «О полуночном солнце».

– Что, моему отцу отложить ее для тебя, если у него есть?

– Лучше сначала скажи мне, сколько она будет стоить, – ответил Бен, но тут учительница дунула в свисток, требуя, чтобы все построились, и он закрыл рот, чтобы она не услышала, как он болтает после свистка, и не отправила его к директору, мистеру О’Тулу.

Когда его класс зашел в здание, ботинки Бена, купленные ему теткой к новому учебному году, по-мышиному запищали по линолеуму, и он увидел, как стоявший в коридоре директор наклонил голову— этим жестом он все время напоминал Бену оскалившуюся лошадь. Пока класс маршировал к месту назначения, Бену казалось, что жара, запах вымытого пола и тошнотворно зеленая краска со стен сплетаются внутри него в единое целое.