Усмешка тьмы

Оно принадлежит клоуну, который сидел на складном стуле. Едва я показал билеты, как клоун затряс своими гуттаперчевыми руками, указывая путь, ведущий в темноту.

Над головой безмолвно молятся голые дубы. Их ветви кажутся напечатанными на черном небе. Не помешало бы оснастить это место хоть каким-то освещением. Тропа резко сворачивает влево, и Марк мог бы врезаться в неуклюжий ствол, если бы из-за него не выскочил клоун и не указал нам направление. Его фигура танцует меж деревьями, то появляясь, то исчезая из виду, виляя блестящей головой и так дико размахивая руками, что кажется – они без костей.

Выбежав из аллеи, мы видим белый шатер, который весь как-то сжимается в размерах по мере приближения, словно пейзаж, попавший в видоискатель линзового фотоаппарата. Вероятно, какие-то игры с перспективой – шатер, возведенный посреди зеленых насаждений, не совсем симметричен; холстяная пирамида наклонена немного влево, отчего кажется небрежной, покосившейся на вид. Пока мы пересекаем поляну, я мельком ловлю взглядом длинноногую тень, чей обладатель, видимо, пытается догнать нас, но больше никаких признаков сопровождения не наблюдаю.

Шатер окружают следы – наверное, таких же, как и мы, посетителей, заблудившихся в поисках входа. Я протягиваю билеты низкорослому клоуну, и пухлая рука в белой перчатке отдергивает занавес в сторону, открывая проход. Белила насмешливо-трагической маски нанесены столь густо, что понять, кто перед нами – карлик или просто ребенок – невозможно. Вместе с Марком мы ступаем под своды шатра, и публика оборачивается, чтобы взглянуть на нас.

Тут в основном семьи с детьми, раскиданные по пяти рядам скамеек, неотличимых по виду от обычных ступеней. Они не просто смотрят – они смеются над нами, и, даже учитывая наше опоздание, это не очень-то вежливо. Марк поначалу неуверенно смотрит на меня, но потом его взгляд соскальзывает куда-то мне за спину, и на его лице расцветает первоклассная улыбка. Шумная толпа клоунов всех цветов и размеров на мягких лапках вытанцовывает прямо позади меня.

Марк спешит присоединиться к зрителям. Натали нигде нет. Когда мы с ним садимся на среднюю скамейку, кто-то, сидящий чуть выше, тихо говорит:

– Может, они думали, это еще не началось.

– А мы и думали, что раньше Рождества ничего не будет, – бормочет невидимый собеседник.

– Раньше Нового года глупо было ждать.

Трудно понять, кто ответил – может быть, тот же первый голос, может быть – кто-то еще.