Усмешка тьмы

 – Я отдам ее твоей маме, когда закончу с ней работать. А пока давай одеваться, пойдем в парк.

Плеск несуществующих волн заставки о столь же несуществующие скалы встречает меня в прихожей. С постера на двери Джо на меня хищно взирает какая-то злодейка из компьютерной игры, обряженная в черную униформу. Когда я выключаю компьютер, финальный всхлип набегающей волны напоминает смешок, эхом прокатывающийся, как кажется, до первого этажа.

А в комнате снова оживает оркестр, трубы выводят задиристые ноты.

Подняв с подлокотника кресла пульт, я одним щелчком отправляю его в небытие.

– Пойдем, Марк. Говорю же, времени нет. Вернемся – может, посмотрим еще раз.

Нервно хихикнув, Марк говорит:

– Я не трогал пульт.

– То есть кассета сама собой запустилась? – я достаю «Золотой век юмора» из плеера и возвращаю в коробочку. Надо же, какой я стал забывчивый – ушел весь в своих мыслях и не достал ценную находку из видака, с которым местное население вроде Джо сотоварищи вечно творит, что хочет.

Марк хлопает показушно невинными глазами:

– Эй, я серьезно. Я…

– Все, хватит. Твоей маме не понравится, что ты рассказываешь небылицы.

– Но…

– И уж точно это не понравится твоей бабушке, – я выключаю телевизор и жду, пока он обует кроссовки. – Пошли, – мой голос звучит уже дружелюбнее, – еще посмеемся.

7: Тотемы

Мы доходим почти до конца улицы, поравнявшись с заправочной станцией, а ночное небо прорезает малиновая кромка заката, когда я окликаю:

– Марк, нам не обязательно так спешить.

Он продолжает идти, словно увеличенные буквы в середине вывески «Фрагойла» поторапливают его, и возражает мне вполоборота:

– Ты же говорил совсем другое.

– Нет, я говорил, что мы не должны до последнего момента сидеть перед видаком. Раз уж мы уже вышли, на представление никак не опоздаем, – возражаю я, поравнявшись с Марком на обочине.

Он оглядывается на меня через плечо.

– Это было бы забавно, – говорит он, не отводя взгляда.

Но не его слова заставляют меня вздрогнуть.

– Марк! – ору я, но не успеваю еще закончить его имени, когда он ступает на дорогу.

Его маленькое тело вспыхивает, охваченное направленным на него ярким, словно от прожекторов, светом. Это фары грузовика, надвигающегося на Марка с громким ревом.