Кёльнские каникулы. Увидеть Берн и не умереть

Хлопотливая Нино хотела непременно накормить нас, мы с трудом отбились. С детьми я общался исключительно на английском языке. На мои вопросительные взгляды Отари лишь улыбался, но затем, просвещая меня, заявил, что каждое поколение выбирает язык международного общения, пользующийся наибольшим успехом. Русский, хотя и остается пока таковым, стал, с той или иной степенью успеха, вытесняться английским языком. Я напомнил Отари незаконченный на словах, но подразумевающийся итог, прогноз Иосифа Сталина: «сначала в мире останется два языка – русский и английский, а потом…», на что он, имитируя не присущий ему грузинский акцент, заявил, что «дажи гениалны товариш Сталин мог делат ошибка».

Посмеиваясь, мы перешли в кабинет Отари. Я попросил его принести подходящие инструменты, с помощью которых можно было бы вскрыть кейс. Когда усилиями стамески мы буквально оторвали замки и открыли крышку кейса, моим глазам предстали аккуратно сложенные запечатанные пачки долларов и какие-то кожаные мешочки, стянутые тесьмой, концы которой были залиты сургучом, на котором проглядывалась печать.

Я вытащил несколько пачек и протянул их Отари, он отодвинул мою руку, открыл ящик своего письменного стола и предъявил мне огромный пакет, из которого выглядывали пачки долларов. Отари, словно оправдываясь, пробубнил, что взял подарок лишь после того, как Фатима уверила его, что деньги эти, как и многое другое из ее квартиры, попросту пропадут, так как при «исчезновении» из Баку ничего забрать с собой она не сможет.

Съездив на автобусе через Батуми в Турцию, я надежно пристроил бесценный кейс в ячейке банка, дирекция которого предпочитала не задавать лишних вопросов своим клиентам. В другом банке, придерживающемся аналогичных правил обслуживания клиентов, я открыл два счета на свое имя и на Фатиму.

Вернувшись в Тбилиси, я детально обсудил с Отари наши дела, оговорив способы поддержания между нами связи в экстренных случаях.

Через пару дней, по прилету в Берлин, я, завершив кое-какие дела, сдался полиции. Рассказанная мной в полиции история, как будто произвела впечатление, хотя длительное время в разных ведомствах меня подвергали серьезным допросам, в частности интересуясь, как я приобрел поддельный паспорт, по которому въехал в страну.