Слишком много женщин

Знакомство состоялось в кабинете заместителя вице-президента, куда были вызваны начальники отделов. Я тут же улучил момент, чтобы заметить: вот почитаю отчеты, просмотрю записи и начну, пожалуй, с отдела фондов.

В среду утром я приступил к работе, посетив этот самый отдел на тридцать четвертом этаже. Там меня подстерегало небольшое потрясение. Должен признаться, я ожидал увидеть нечто вроде сильно разросшейся скобяной лавки: сплошь ряды полок, до потолка набитых разными разностями, которые не дают разваливаться мостам, и всем таким прочим.

Ничуть не бывало. Моим глазам предстало помещение размером с «Янки-стэдиум», сотни письменных столов, и за каждым – по девице. Вдоль стен из конца в конец тянулись офисные перегородки с распахнутыми настежь или, наоборот, закрытыми дверями. Никаких полок нет и в помине.

Хорошенько присмотревшись, я понял, что работа мне нравится. Девушки. Все до одной неотлучно находятся на своих местах, им и платят-то, чтобы они никуда не уходили.

Может статься, проведи я в этом цветнике пару лет, ближайшее рассмотрение выявило бы индивидуальные недостатки отдельных экземпляров. Второй сорт и ниже по критериям возраста, силуэта, чистоты кожи, голоса или уровня интеллекта. Однако там, где я замер в девять пятьдесят две утра в ту среду, моим глазам предстала картина, от которой дыхание перехватывало.

Не менее полутысячи девушек. И вместе они создавали общее впечатление чистоты, юности, здоровья, дружелюбия, бодрости, обаяния и отзывчивости. Я стоял, наслаждаясь зрелищем, и пытался изобразить бесстрастность. Передо мной раскинулся целый океан замечательных возможностей.

– Едва ли во всем помещении отыщется хоть одна девственница, – предупредил чей-то голос у моего локтя. – А теперь, если вы пройдете в мой кабинет…

Керр Нейлор, глава отдела фондов.

Особый интерес вызвал у меня шеф по контролю корреспонденции. В конце концов, Уолдо Уилмот Мур трудился под его началом. Однако я постарался не уделить ему лишнего времени или внимания сразу. Фамилия его была Дикерсон, он годился мне в дедушки, и у него слезились глаза.