Рука в перчатке

Если только… Нет, продолжай.

Дол с сомнением посмотрела на свою партнершу и после секундного колебания кивком отпустила Силки Пратта. Когда дверь за ним закрылась, Дол направилась к своему месту. Со стороны могло показаться, что она плывет по воздуху, а не преодолевает его сопротивление. Наблюдая за ее движениями, люди невольно расслаблялись, ведь было так приятно видеть эту бьющую через край энергию и непринужденную грацию. Дол села, выпрямив спину, дотронулась кончиком пальца до черного пятнышка на щеке и положила руку на стол:

– Итак? Три пункта не сработали?

– Не сработали.

 – Сильвия, схватив перчатки, швырнула их на пол; за перчатками последовала сумочка из страусиной кожи, тяжело приземлившаяся поодаль; Фольц, наклонившись, поднял перчатки, затем встал, чтобы подобрать сумочку, и вернулся на место, после чего Сильвия с горечью добавила: – Я была готова его сожрать.

– Но… – Дол была явно сбита с толку. – А он может на шесть месяцев лишить тебя доступа к деньгам?

– Конечно нет.

Впрочем, не знаю. Он не станет. Дело не в этом.

– Тогда… – Дол помахала рукой. – Хорошо. Во сколько это тебе обойдется?

– Дорого.

– Например?

– Я не должна поддерживать никаких отношений, ни финансовых, ни личных, с этим треклятым детективным агентством.

– Понимаю. Значит, вот оно как. – Дол поджала губы и, замерев на секунду, казалось, перестала дышать. – Ладно. Тогда ты больше не детектив. Должно быть, хорошо, когда рядом есть мужчина, который говорит тебе, что нужно делать.

Ты ведь знаешь, я не могу вернуть твои вложения… по крайней мере, прямо сейчас.

– Ох, Дол! – с несчастным видом вздохнула Сильвия.

Фольц вскочил:

– Если я мешаю…

Сильвия велела ему остаться, на что Дол сказала:

– Мартин, это еще не все. Скоро наступит твоя очередь говорить ей, что делать. Останься и отдай дань восхищения такой добродетели, как покорность.

– Дол Боннер! – Сильвия залилась краской. – Ты не имеешь права так говорить! Ни один мужчина не сумеет добиться от меня покорности!

– Не люблю мужчин.

– Я тоже! По крайней мере… многих из них. Но здесь совсем другой случай. Пи Эл не говорил мне, что делать. Он сказал, что если я останусь здесь вопреки его воле, он ничего не станет предпринимать и не станет… меньше меня любить. В этом-то и весь ужас. – В ее голосе появились горькие нотки. – Вот как умно придумано. Он отлично знает, что я не потерплю, чтобы мне кто-то приказывал. Даже он.