И трижды был опущен занавес

Верно, Пегги?

Пегги, сидевшая в красном кожаном кресле, бросила на него взгляд и снова уставилась на Вулфа.

– Да, пожалуй, это действительно странно, – признала она. – Да, я тоже так думала раньше. Но теперь, когда мы здесь встретились с вами… – Она взмахнула рукой. – Не обращайте внимания! Нам не к кому больше обратиться. У нас есть знакомые адвокаты, разумеется, но мы бы не хотели рассказывать им, что знаем про… насчет пистолета. Мы уже все вам рассказали. Но теперь полиция что-то заподозрила, и, хотя нас выпустили под залог, вам необходимо что-то срочно предпринять!

– Кстати, что вам удалось выяснить в понедельник вечером? – вопросил Фред.

 – Вы упорно не желали говорить, когда я вчера спрашивал вас об этом по телефону. Что эти люди вам рассказали?

– Они подтвердили факты, – ответил Вулф. – Как я сказал по телефону, кое-какой прогресс есть. Мне больше нечего к этому добавить… пока что. Но я хочу знать, я должен знать, что от вас было нужно полицейским. Они в курсе, что вы рассказали мне о пистолете?

Оба ответили отрицательно.

Вулф хмыкнул:

– Тогда у меня есть все основания просить вас отказаться от мыслей о предательстве с моей стороны или со стороны мистера Гудвина. Итак, какие вопросы вам задавали в полиции?

Перечисление вопросов заняло добрых полчаса. Копы не пропустили ни единой детали в общей картине, как они ее себе представляли, и, следуя инструкциям Кремера быть по возможности дотошнее, разобрали ситуацию вдоль и поперек. Не ограничиваясь днем смерти Майона, следователи во всех подробностях расспрашивали Пегги и Фреда об их чувствах и поступках до и после случившегося.

Мне несколько раз пришлось прикусывать язык, чтобы удержаться от вопроса: что помешало вам послать копов куда подальше? Впрочем, ответ уже был мне известен: они оба были здорово напуганы. А испуганный человек – это лишь полчеловека. Когда рассказ о злоключениях наших клиентов подошел к концу, я проникся к ним сочувствием. Мало того, мне даже стало стыдно за Вулфа, и тут вдруг босс выдернул меня из тягостных раздумий.

Какое-то время он молча сидел, постукивая кончиком пальца по подлокотнику кресла, а затем посмотрел на меня и довольно резко произнес:

– Арчи, выпиши чек на пять тысяч долларов на имя миссис Майон.

У них обоих округлились глаза. Я поднялся с места и направился к сейфу. Они же потребовали немедленно объяснить, что происходит. Я тоже решил послушать, встав у закрытой дверцы сейфа.

– Я отказываюсь заниматься вашим делом, – бросил Вулф.