Лучше мне умереть

Подготовка к тому моменту, когда присяжные должны решить судьбу человека, всегда вызывает у зрителей или мурашки по всему телу, или сосущее чувство под ложечкой, но только не у меня. Мой мозг лихорадочно работал, я сверлил глазами затылок обвиняемого, тщетно пытаясь заставить его обернуться. Когда судебный пристав произнес: «Встать, суд идет», присутствующие вскочили, но я немного замешкался. Судья сел, велев нам последовать его примеру, что мы и сделали. Я могу рассказать, что произнес секретарь и что судья спросил у старшины присяжных, лишь благодаря тому, что это рутинная процедура, так как на самом деле пропустил все мимо ушей, снова сосредоточившись на своей цели.

Первые слова, которые мне действительно удалось услышать, произнес старшина жюри присяжных:

– Мы считаем, что подсудимый виновен в предъявляемом ему обвинении, а именно в убийстве первой степени.

Публика зашумела, по залу пронесся ропот и приглушенные шепотки. Женщина за моей спиной захихикала. По крайней мере, мне так показалось. Я сосредоточился на своей цели и не ошибся.

Внезапно он порывисто вскочил с места и обвел дерзким, ищущим взглядом зал заседаний, на секунду остановившись на мне. Но затем охранник взял его под руку и, развернув, усадил на место, а Альберт Фрейер встал и потребовал опросить присяжных.

В такие минуты зал обычно замирает, но мне некогда было рассиживаться. Опустив голову и прижав ладонь ко рту, точно меня вот-вот стошнит, я вскочил с места и припустил по проходу к выходу. Ждать еле-еле ползущий лифт было невмоготу, и я кубарем скатился с лестницы.

На улице уже несколько человек пытались поймать такси, поэтому я, пройдя квартал чуть южнее, вскоре нашел свободную машину и дал водителю свой адрес.

Время я рассчитал практически идеально. В 17:58 я нажал на кнопку звонка, и Фриц, сняв с входной двери цепочку, впустил меня в дом. Ровно через две минуты Вулф должен был спуститься из оранжереи. Фриц проводил меня в кабинет, по дороге доложив, что звонил Сол, который встречался с тремя П.

Х., но все впустую. Тем временем в кабинет вошел Вулф и сел за письменный стол, а Фриц удалился.

Вулф поднял на меня глаза:

– Все в порядке?

– Нет, сэр! – с чувством произнес я. – Не в порядке. У меня имеется стойкое ощущение, что Пол Херолд, он же Питер Хейс, только что признан виновным в убийстве первой степени.

Вулф задумчиво пожевал губами:

– Он что, произвел на тебя такое сильное впечатление? Сядь. Ты ведь знаешь, я терпеть не могу вытягивать шею.