Где Цезарь кровью истекал…

На таком расстоянии я не мог с уверенностью судить, что у него в руках – дробовик или винтовка. Он еще не целился в нас, но уже по меньшей мере грозил, потрясая оружием. Пока я закрывал ворота, Вулф успел уйти вперед. Я подбежал и схватил его за рукав:

– Стойте! Если там сумасшедший дом, а перед нами один из его обитателей, то он может принять нас за сурков или диких индеек и…

Вулф возмущенно фыркнул:

– Это просто какой-то болван. Мы же находимся на коровьем выгоне.

Будучи истинным детективом, он поспешил представить вещественные доказательства, для чего ткнул тростью в округлую коричневую лепешку у наших ног.

Метнув свирепый взгляд в сторону сидевшего на заборе психа, изрыгавшего угрозы, громко прорычал: «Заткнись!» – и решительно двинулся вперед. Я припустил за ним. Парень продолжал истошно вопить и размахивать оружием. Мне это нравилось все меньше и меньше, потому что я наконец разглядел в руках беснующегося психа дробовик, который вполне мог попортить наши шкуры.

Посреди пастбища торчал здоровенный валун, и мы уже поравнялись с ним, когда случилась еще одна неожиданность из упомянутой мной серии.

Я полностью сосредоточился на загадочных действиях вооруженного олуха, торчавшего на своем насесте и орущего пуще прежнего, как вдруг почувствовал, что пальцы Ниро Вулфа сжали мой локоть, и тут же прозвучала его команда:

– Стой! Не шевелись!

Я замер как вкопанный, решив было, что он раскусил психологию идиота на заборе, но Вулф, не поворачиваясь, процедил сквозь зубы:

– Не двигайся! Медленно, очень медленно поверни голову направо.

В первую секунду я подумал, что Вулф подцепил что-то заразное от типа с луженой глоткой, но тем не менее поступил, как было приказано. Тут-то меня и ждал второй сюрприз. Справа, футах в двухстах, я увидел громадного быка – раньше я ни за что не поверил бы, что быки могут достигать таких колоссальных размеров. Темно-красный, с белыми пятнами и большим белым треугольником на морде, бык неторопливо и уверенно приближался к нам, время от времени тряся головой, то ли потому, что нервничал, то ли пытаясь отогнать назойливых мух.

Внезапно он замер на месте и, вытянув шею, уставился на нас.

Сзади послышался приглушенный голос Вулфа:

– Хоть бы тот болван перестал орать. Тебе что-нибудь известно о повадках быков? Ты бывал на корриде?

Я пошевелил губами ровно настолько, чтобы выдавить:

– Нет, сэр.

– Стой спокойно, – пробормотал Вулф. – Ты шевельнул пальцем, и у быка тут же напряглась шея.