Если бы смерть спала

Он явно хотел продемонстрировать тот факт, что пребывает в отличном расположении духа, а если по отношению ко мне и проявляет некоторую сдержанность, то это объясняется моим неподобающим поведением накануне вечером, однако на моем фоне ему даже приятно пообщаться с другим человеческим существом, способным оценить вежливое обращение.

Вулф знал, что это человеческое существо, а именно Отис Джаррелл, имело лишь одно явное достоинство: его состояние оценивалось более чем в тридцать миллионов долларов. Наводя справки об Отисе Джаррелле, перед тем как назначить ему встречу с Ниро Вулфом, я выяснил, среди прочего, что Джаррелл несколько расплывчато охарактеризовал себя в «Кто есть кто» как «капиталиста», что офис капиталиста находится в его доме на Пятой авеню в районе Семидесятых улиц, что ему пятьдесят три года, что за ним укрепилась репутация крутого бизнесмена, который даже во сне мог учуять возможность получить прибыль – это я узнал из телефонного разговора с Лоном Коэном из «Газетт», – и что он никогда не сидел в тюрьме.

Впрочем, Джаррелл выглядел скорее не крутым, а мягкотелым, что, естественно, еще ни о чем не говорило. У самого крутого парня, которого я когда-либо видел, были такие обвисшие щеки, что вполне поместились бы в бюстгальтер. У Джаррелла щеки все-таки были не столь пухлыми, но уже начали заметно обвисать. И хотя портной, наверняка запросивший за коричневый костюм в едва заметную блестящую полоску триста, а может и четыреста, баксов, постарался на славу, когда наш посетитель опустился в кресло, штаны опасно натянулись от избытка плоти.

Однако к Ниро Вулфу нашего капиталиста привела совсем другая проблема. Устремив острый взгляд карих глаз на широкое лицо Вулфа, он сказал:

– Я хочу нанять вас для решения конфиденциального дела. Сугубо конфиденциального. Мне известна ваша репутация и репутация вашего помощника Гудвина, иначе меня бы здесь не было. Но, прежде чем я посвящу вас в суть проблемы, вы оба должны дать слово держать рот на замке.

– Мой дорогой сэр, – Вулф, который по-прежнему демонстрировал мне, что готов проявлять дружелюбие лишь по отношению к тому, кто этого заслуживает, решил проявить снисходительность, – вы не можете требовать от меня, чтобы я согласился на работу, не зная, в чем она заключается. По вашим словам, вам известна моя репутация, а значит, вас устраивает мое умение действовать скрытно, ведь в противном случае вас бы тут не было.