Четверо должны уйти

 – Тут я поневоле очутился в одной компании с миссис Джером, поскольку умолчал о разговоре с Марго. – И рассказал все, что мне известно об этих людях. Оставь меня в покое и отправляйся ловить убийцу.

– Я знаю тебя как облупленного, Гудвин.

– Да, и ты даже называл меня Арчи. Я свято лелею память об этом.

– Я тебя слишком хорошо знаю, – задумчиво произнес он, его крупная голова на бычьей шее повернулась ко мне, и наши глаза встретились. – Не думаешь же ты, что я способен поверить в то, что этот парень удрал из комнаты, а ты его не заметил?

– Ерунда! Я сидел на полу, у меня на руках умирал человек, а все остальные сгрудились вокруг нас.

Да ты и сам прекрасно знаешь, что несешь вздор. Не считаешь же ты меня сообщником убийцы.

– А я вовсе не говорил, что считаю тебя сообщником. Даже если Санта-Клаус и был в перчатках, а зачем они ему понадобились, как не для того, чтобы не оставить отпечатков, я не утверждаю, что он убийца. Но если тебе вдруг известно, кто он такой, то ты пытаешься по какой-то причине его выгородить и сейчас водишь нас за нос, что тогда?

– Тогда было бы скверно, согласен.

Посоветуйся я с самим собой, то первый выступил бы против.

– Черт побери! – рявкнул Пэрли. – Ты знаешь его или нет?

– Нет.

– Ни ты, ни Вулф не приложили руки к тому, чтобы он появился там?

– Нет.

– Ладно, проваливай. А в управление тебя пригласят как пить дать.

– Надеюсь, что не сегодня. Устал как собака. – Я распахнул дверцу. – Мой адрес ты знаешь.

Я перепрыгнул через сугроб, а Пэрли запустил мотор, и машина с ревом рванулась вперед.

Время для того, чтобы поймать свободное такси, было самое подходящее, но из-за чертова снегопада мне пришлось померзнуть целых десять минут, прежде чем рядом притормозила желтая машина. Когда мы подкатили к крыльцу нашего старого особняка из бурого песчаника на Западной Тридцать пятой улице, было уже без восьми восемь.

Как и всегда, когда меня нет, дверь была на засове, так что пришлось звонить, чтобы Фриц открыл. Я поинтересовался, вернулся ли Вулф, и Фриц ответил, что да, мол, вернулся и изволит обедать.

Убрав шляпу на полку и повесив пальто, я полюбопытствовал, осталось ли хоть что-нибудь для меня, а Фриц серьезно ответил, что да, осталось, и даже очень много, и отступил в сторону, пропуская меня в столовую. Да, по манерам Фриц даст сто очков вперед любому дворецкому.

Вулф, рассевшийся в необъятном кресле за столом, поздоровался со мной, причем вполне нормально, даже не пролаял.