Даже в лучших домах

Мы приблизились вплотную к веревкам и молча остановились.

– А где Геба? – наконец спросил я.

– Им пришлось послать за мной, чтобы увести ее. Сейчас она в клетке Нобби. Ему клетка больше не понадобится. Полиция забрала его.

Мы пришли к безмолвному согласию, что больше нас тут ничего не интересует, и возобновили путь, не приближаясь к тропинке, пока не поравнялись с напарником давешнего следопыта, что означало конец запретной зоны. Напарник не только остановил нас грозным окриком, но еще долго и придирчиво выяснял, как это таким кровопийцам и лжецам удается столь успешно прикидываться добропорядочными гражданами.

В конце концов он смилостивился и отпустил нас.

Я был рад, что Нобби увезли, поскольку мне не улыбалось опять войти в крохотную прихожую и увидеть его труп на лавке. В остальном дом выглядел таким же, каким мы его оставили.

Лидс задержался у псарни, а я поднялся в свою комнату и уже стаскивал брюки, которые в суматохе натянул поверх пижамных штанов, как вдруг ослепительная вспышка за окном заставила меня вздрогнуть.

Я подошел к окну и выглянул наружу. Оказывается, солнце решило надо мной подшутить, возвестив таким образом о своем пробуждении. Я взглянул на наручные часы, убедился, что они показывают 5:39. Тем не менее, как я уже говорил, у меня не было уверенности в том, что я наблюдал настоящий восход. Не опуская шторы, я лег на кровать, вытянулся и сладко зевнул, едва не вывихнув челюсть.

Входная дверь приоткрылась, потом захлопнулась. На лестнице послышались шаги. Лидс появился в проеме моей распахнутой двери, постоял, словно колеблясь, потом зашел и сказал:

– Мне через час надо вставать и заниматься собаками, так что я закрою вашу дверь.

 – Я поблагодарил, но он не сдвинулся с места. – Моя кузина заплатила Вулфу десять тысяч. Что он теперь будет делать?

– Не знаю, еще не спрашивал. А что?

– Мне пришло в голову, что он, возможно, захочет потратить эту сумму или хотя бы ее часть в интересах покойной. Если полиция не найдет убийцу, например.

– Не исключено, – согласился я.

 – Я предложу ему.

Лидс продолжал стоять, словно его заботило еще что-то, и наконец выдавил из себя:

– Такое случается даже в лучших домах, – затем попятился, прикрывая за собой дверь.

Я смежил веки, но даже не попытался очистить голову от мыслей. Если я засну, то одному Богу известно, когда проснусь, а я твердо настроился позвонить Вулфу в восемь утра, за пятнадцать минут до того, как Фриц войдет в его комнату с завтраком на подносе.