Пропавшая принцесса

Трактирщик говорит, что у них с Кинаном был конфликт. Парень был высоким и крупным, к тому же при мече. Трактирщик говорит, что он купил двух рабынь из северянок и уехал.

– Когда?

– В день вашего приезда, сир Лукас.

– Мы видели на торговой улице какого-то здоровяка! Правда, он не показался мне таким уж крупным! Да и лошадь у него была неплохой, но, по-моему, обычной, – встрял в разговор, один из рыцарей сопровождавших сира Лукаса.

Синт повернулся к нему.

– С ним были девушки?

– Нет.

– Что было нарисовано у него на щите? – спросил сир Лукас.

– Точно не помню. Кажется, жёлтая рыба на синем поле.

– Рисунок был свежий?

Рыцарь побледнел. Сир Лукас поднялся.

– Мы выезжаем немедленно! – сказал он, – этот человек опередил нас всего на одни сутки.

– Дайте нам своего лучшего следопыта! – сказал сир Лукас, поворачиваясь к городскому главе.

Лалатина продела ногу в петлю арбалета и изо всех сил тянула тетиву крюком, ухватившись за него обеими руками. Сайрус молча, смотрел на неё.

– Ты сможешь девчонка! – вяло подбадривала её Фрея.

Наконец девочке удалось натянуть тетиву, она быстро вложила болт в паз и подняла арбалет, тяжело дыша.

– Не направляй его на того, кого не хочешь убить! – сказал ей Сайрус, отводя арбалет в сторону.

– Простите, – смутилась Лалатина.

– Попробуй попасть вон в то дерево! – указал он ей.

– Я попала! – обрадовалась девочка.

– Этот арбалет твой. Тренируйся каждый день! Ты должна научиться быстро перезаряжать его, хотя бы три раза подряд! Поняла? – сказал ей Стоун.

– Сир Сайрус, – сказала Лалатина, – я не уверена, что смогу выстрелить в человека.

– Тогда ты умрёшь! Ты северянка, я надеюсь на тебя! Если ты начнёшь колебаться, я могу умереть! Ты понимаешь? – сказал ей Сайрус.

– Я понимаю! Я постараюсь! – сказала девочка, опустив голову.

Сайрус посмотрел на Фрею. Девушка сосредоточенно грызла кусок вяленой говядины и казалось совершенно не прислушивалась к их разговору. Стоун встал, подошёл к дереву, взялся за стрелу и с небольшим усилием вытащил её.

– Продолжай тренироваться! – сказал он Лалатине, отдавая ей стрелу.