Изгнанник

Узник не узнал их лиц: когда он последний раз был в столице, среди охраны короля этой пары не было. Один из них, также грубо, схватил заключённого и впихнул его в карету, после чего залез и сам, а следом и его напарник шагнул внутрь. Затем они оба уселись напротив преступника.

Вошедший последним приказал извозчику трогаться, после чего закрыл дверь и швырнул в некогда самого молодого генерала армии тёплую одежду. Он незамедлительно оделся, при этом всячески старался не показывать что ему холодно: потребовалось не малое усилие воли, что бы унять дрожь в руках и коленях.

– На вашей нашивке вепрь под деревом, герб рода Деран? – Спросил он у стражника слева, выглядевшего по моложе, но будучи при этом сильно крупнее второго конвоира.

– Да, неудивительно, что вы сомневаетесь, наш род не так давно стал известным. – С ненавистью в глазах и фальшивым радушием в голосе ответил стражник, потирая кулак.

Раздался звук плётки, и карета медленно тронулась, под глухой хруст морозного снега.

– И что же такого случилось, что ваш дом стали почитать в приличном обществе? – В голосе приговорённого звучали нотки издёвки.

– Мой дед командовал армией защищавшей крепость Хиски от вашей армии мятежников. Он погиб, но так и не сдался. Люди в столице чтят его подвиг. – С надменной гордостью произнёс наследник дома Деран.

– Но вот крепость я всё равно взял. Ваш дед был храбр, но глуп.

И возглавлявший мятеж почти двадцать пять лет назад перевёл своё внимание на другого попутчика.

– Вашего герба я не узнаю, но полагаю, кто-то из ваших родственников тоже погиб из-за моего бунта? Да и ваше лицо мне кажется знакомым? – Бывший военачальник королевской армии специально не возвращал свой взгляд назад к левому стражнику. Пусть его злость наберёт силу, его сначала оскорбили, а теперь игнорируют.

Позади отчётливо раздался металлический грохот закрывающихся ворот.

– Вы совершенно правы. В осиновом лесу вы устроили засаду на одну из армий короля, и в битве собственноручно убили моего отца. А я точная его копия. – В глазах этого паренька ненависти не было, только боль и досада от воспоминаний о случившемся.

– А! Узнаю, да. Имени его не вспомню, но не забуду, как вонзил свой меч ему в живот.