Лови момент

Сейчас Белинский был с хорошего такого похмелья, а, возможно, ещё даже и не успел полностью протрезветь.

Повернувшись к нему, я нахмурился. Помятый, волосы торчком, глаза за очками спрятал. Звезда, мать его.

– Что за вид?

– А с каких пор у нас дресс-код? – огрызнулся Богдан, плюхаясь на диван рядом с Семёном. – Тогда твоё загорелое довольное личико тоже не вписывается.

Шумно выдохнув через нос, я приказал себе успокоиться. Тише, Кирилл, дышим, и все пальцы в этой комнате останутся целыми.

– Ладно, лучше расскажите мне, что я пропустил? – я сел в кресло напротив Юли, чтобы раздражающий вид солиста не отсвечивал, выводя из равновесия.

– Ну чего сразу наследили? – пробасил Женя.

– Да, правда, мы были послушными мальчиками и девочками, – пропела Юля, мило хлопая ресницами.

Они реально думали, что я им поверю? Я слишком хорошо знаю эту четвёрку, а особенно одного из них.

– Боитесь, что папочка отшлёпает вас? – фыркнул Богдан откуда-то из глубины дивана.

– Тебя бы точно не помешало отшлёпать, Белый, – укоризненно проговорил Семён.

– Моралисты хреновы, – пробормотал Белинский.

– Я всё ещё жду, – снова напомнил я о себе.

– Да нет, правда, всё было нормально, – сказал Женя, но, наткнувшись на мой пристальный взгляд, он поправил себя, – ну почти всё. В пределах разумного, в общем.

– Окей, я вас понял. Покрываете его, хвалю. Значит, дружные, настоящая команда. Но зря думаете, что я не узнаю.

– Конечно, тебе же так нравится ковыряться в мусоре и говне, – презрительно бросил Белинский.

– Смотрю, тебе тоже это доставляет удовольствие, – не остался я в долгу. – Ты посмотри вообще на кого ты похож? Нормальный ты себе имидж создаёшь, ничего не скажешь.

– Да срал я на твой имидж, понятно?

– Заметно.

В последнее время Богдан всё больше напоминал пороховую бочку, которая могла вспыхнуть ярким пламенем в любой момент. Скверный характер и психическое состояние усугублялось и той дрянью, на которую он подсел.

Подорвавшись с дивана, он направился к выходу из комнаты отдыха, но дверь перед его носом распахнулась, впуская в помещение Толмачева. Следом за ним прошмыгнула тонкая девичья фигурка, прячась за грузной фигурой главного.