Плач синтетических сирен

Чем? Тем, что хотят выжить и вернуть свою жизнь? И какой вердикт? Сгноить в лабораториях? Изучить неизвестный феномен? Убить?

Попробуй, докажи, что ты нормальный. Небось, и родителям скормили байку, что их не в заложниках держат, а защищают от нас.

Нио склоняется ко мне, и дрожь хлыстом рассекает спину, когда слышу:

– Элия, нужно уехать из города.

Глава 7. Преступление

В первую минуту так и тянет поднять Миллрэта на смех. Уголки губ дёргаются вверх. Очередной акт геройства? Хотя нет, самоубийства – стоит выйти из города, как мы заледенеем и умрём.

Но желание смеяться пропадает, когда до меня доходит. Зачем выезжать за границу? Вулканические леса, Пепельные поля или карьер добычи кристалла находятся на территории Синдерсити, но в отдалении от мегаполиса.

А затаиться нужно. Теперь весь город в курсе, спокойно нам не будет. Поэтому даже не переспрашиваю, меня волнует другое:

– За что они так с нами, Нио? Ты веришь тому, что передали?

Теперь мне кажется, что прохожие оглядываются, узнают нас и по кристаллам сообщают в участок.

У меня руки в запекшейся крови и порванная блузка, у Нио – живописное лицо после драки. Мы нервные и усталые, взгляды дикие. На лбу написано, что мы – те самые беглецы.

– Ни единому слову. Жалкие лгуны! Я не сумасшедший, – мужчина злится. Уже не в первый раз я, услышав плохую новость, сникаю, а Нио психует. – Мой разум не заражен, а агрессия – ответ на террор!

Слушаю его, а внутри всё трепещет. Отрадно знать, что наши мысли сходятся.

Его слова, пусть и в грубой подаче, вселяют в меня уверенность.

– Нужно исчезнуть, отсидеться, придумать план, – Миллрэт отводит меня под дерево.

– Но куда ехать?

– Куда – побочный вопрос. Главный – на чём? Транспорт нужен.

– Ты хочешь угнать машину? – замираю, пронзённая догадкой.

Рядом никого, но Нио шикает на меня и озирается.

– А как иначе ехать? Автобусом? – ворчит он.

– Но ведь это неправильно! Рестриктеры и так на нас охотятся, а мы добавим обоснованных обвинений.

Это уже преступление!

– А захватить родных, объявить нас инфицированными, оперировать без согласия семьи, стрелять – не преступление?

Он зол, и я разделяю его чувства, но разве ярость – повод сносить барьеры? Становиться такими, какими нас хотят видеть? Или неважно, что мы будем делать, нас рано или поздно схватят? И пока не поздно, нужно пустить все силы и средства на выживание?

– Зачем мы им? – продолжает он.