Песнь мятежной любви

Справлюсь ли? Он сделал всего шаг, а я уже подобралась. Тот же печальный взгляд, отсутствие улыбки, но будто намек на неё, как тень облака на земле, как предвкушение чего-то, надежда… Не знаю, мысли уже сосредоточились на побеге.

Я решила ретироваться, как только Родион займёт место. Его неосознанное влияние на меня губительно. Умудрилась же вляпаться, с беспечной лёгкостью поддалась чувствам к длинноногому, узкоплечему созданию с изумительными, цвета хмурящегося неба глазами и улыбкой, способной заставить сердце петь.

Он раздражал меня.

Я раздражала сама себя.

Холодным и укоризненным взглядом я пронзила Родиона как пикой. И мне снова удалось задеть его – тень улыбки пропала, как сдутое ветром облако.

Он спокойно и отстранённо посмотрел на меня. Замедлился, раздумывая садиться или нет. В руках всё ещё держал злополучный стакан. Родион поболтал джин, кубик льда несколько раз отскочил от стенок, и стекло мелодично запело. Он нарочно нагнетал?

Я получила от него взгляд, полный странной тоски, острой как жало осы, на которую случайно наступаешь босой ногой.

Так паршиво мне ещё никогда не было. Как тебе такое обращение, Майя? Это же то, чего ты хотела. Довела парня. Но почему теперь так херово?

Сейчас Родион находился ко мне ближе, чем когда-либо, но я оттолкнула его так далеко, как могла.

– Эй, чего соскочила, как укушенная! Напугала, блин! – Антон обернулся на меня, как на дикого зверя, выскочившего из клетки, которую забыл закрыть надравшийся смотритель.

– Извини. Мне надо… – залепетала я, отчаянно придумывая причину. Кажется, на меня посмотрели все, – отойти, – и я шмыгнула на выход, едва не запутавшись в ногах Родиона.

Саша обернулся и проводил меня странной улыбкой. Все мы были уже не трезвыми, но я растерялась и остановилась.

– По коридору и направо, – ответил хозяин квартиры.

– Спасибо, – я спешно ретировалась.

Теперь можно выдохнуть. Я медленно пошла по тёмному коридору в указанном направлении, дыша глубоко, чтобы утихомирить разошедшееся не на шутку сердце. Так не пойдёт, сейчас ты успокоишься, Майя, вернёшься, сядешь, мать твою, рядом с Родионом и с невозмутимым видом просидишь так до конца вечеринки.