Три желания, или Дневник Варвары Лгуновой

Хватит выть из-за этого… ныне болезного.

Уточнять, что ж ныне приключилось с Юрцом, я мудро не стала. Меньше знаешь – меньше, как говорится, шансов пойти свидетелем в суде.

Да и болезный – это ещё не покойный.

Можно не волноваться.

– Сам не хочешь ей позвонить?

– Если я позову, то точно не пойдет, – Ромочка отозвался меланхолично.

Флегматично.

И на миг показалось, что он уже звонил, предлагал и отказ получил, но глупая мысль – Ромка это скрывать не стал бы – только промелькнула и исчезла, а я, пусть он меня и не видел, активно закивала:

– Позвоню, позову.

Не одной же мне в такую рань просыпаться.

Ближних тоже надо радовать.

И, когда мой первый ближний уже собрался отключаться, я его окликнула:

– Ром?

– Ну?

– Ни пуха, ни пера.

– Иди к чёрту, Варвар!

***

Моё прекрасное настроение продержалось до одиннадцати утра. Ни кислая рожа Дэна, что мрачной тенью собирался на экзамен, шатаясь по квартире, ни наглая морда Сенечки, что стащил стирать мою очередную футболку, не смогли его испортить.

А вот загромыхавший в пустой квартире звонок и елейный голос моей однокурсницы Ксении Глебовны, которая подрабатывала в родном деканате и которую в рабочее время следовало именовать исключительно по имени-отчеству, настроение подпортили.

До гримасы.

И ответного приторно-милого голоса.

– Варечка, – пропела сладко-гадко она, – твои документы готовы, можешь приходить и забирать.

Отчаливать.

Просилось третьим жгущим глаголом, но вслух, вежливо, оно сказано не было.

И с реверансами.

– Скоро буду, Ксения Глебовна, – я, корча злобно-страшную рожу окну и своему размытому отражению, пропела ещё более сладко-гадко в ответ. – Спасибо, золотце, за оперативность.

И расторопность.

Мои документы, думается, она готовила и уносила на подпись с большим рвением и удовольствием. Дышаться в стенах родного вуза ей теперь, определенно, станет легче.

– С-стерва! – я, заканчивая светскую беседу о природе, погоде и последней моде, швырнула телефон на кровать.

А Сенечка, отвлекаясь от постирушек и задирая ко мне морду, фыркнул согласно.

В кои-то веки очень в тему.

***

По дороге в почти уже не родной университет я купила вишнёвый пай и, подумав, банку настоящей сгущенки, любовь к которой ещё на первом курсе и первой практике привил нам Геродот.