Три желания, или Дневник Варвары Лгуновой

– Варвар, заканчивай медитировать и звони! Дверь сама не откроется, – пропыхтел Ромка, занося в общий коридор из коридора с лифтами последние сумки.

Которых, к слову, у меня значительно прибавилось. Теперь мой розовенький чемодан гордо возвышался между двумя огромными спортивными сумками. И это не я обновила гардероб к лету, в порыве горя скупив, как минимум, два торговых центра, это Сенечкино приданное, что всучила мне Светка на прощание.

В них, сумках, было всё самое необходимое.

«Корм на всякий случай, одежда, вдруг гулять пойдете, любимые вкусняшки, дорогие сердцу Сенечки игрушки и так, всякая мелочь», – проинформировала подруга, перечисляя и вспоминая всё ли положила.

Честное слово, ощущение, что вместо енота мне подсунули маленького ребёнка, не покидало меня с того самого момент, как на ручки подержать и познакомиться Сенечку мне дали. И то, с детьми как-то меньше пунктов в перечнях «Ни в коем случае не давать!» и «Тут всё закрыть и с пола убрать!»

– Так и он не открывает, – я пробормотала тихо.

Вдавила пятый раз кнопку звонка до предела, но открывать нам так никто и не спешил. Вот и ждут, вот и приезжай, вот и соседями будем дорогими.

Ну-ну.

– Слушай, он вообще дома?

– Конечно, дома, – Ромка отмахнулся и, отодвинув меня, по-простому задолбил в дверь, вопросил философски между ударами. – Где ему ещё быть?

Действительно, при ста пятидесяти вопросах-то.

– Тогда стучи громче, – я согласилась.

И на чемодане расположилась.

На целых семь минут, за которые Рома успел постучать, поорать, позвонить, везде написать и объясниться со старухой, что выглянула из соседней квартиры, пригрозила полицией и обозвала нас наркоманами.

– Вы чего трезвоните? – недовольный голос с хрипотцой заставил оторваться от наблюдения за Ромкой, что расхаживал по коридору, и обернуться.

Что ж…

Я вздрогнула второй раз за день.

И брови, пока я с любопытством разглядывала почти повисшего на ручке двери соседа, невольно поползли вверх.

Несоответствие, как с Левитаном.

А Дэн при таком голосе был… был ботаником.

Лохматым, субтильным ботаником в очках на пол-лица. Длинным и худым. Он стоял в полумраке прихожей в потертых и вытянутых на коленях трениках и чёрной футболке, что на нём жутко болталась.