Мое проклятие. Право на счастье

Для некоторых простое семейное счастье предпочтительнее сомнительного удовольствия оказаться в постели саэра.

Отвернулась и вздрогнула, наткнувшись на пристальный взгляд Вольпена, – в пылу разговора и не заметила, что маг умудрился подъехать так близко. Я сидела у самого выхода из фургона, полог был откинут, и мужчина, без сомнения, слышал каждое сказанное слово.

– Мэтр? – растянула губы в дежурной улыбке, всем своим видом выражая удивление. – Что-то случилось?

– Лови, – не сказали – выплюнули мне в ответ.

На колени упал мешочек из голубого бархата, украшенный тонкой вышивкой.

– Что это? – моргнула недоуменно, не торопясь развязывать нежданную, а поэтому очень подозрительную вещицу.

– Дар высокородного саэра Теомера Борга будущей наложнице, – издевательски осклабился Вольпен и, поскольку я продолжала сидеть неподвижно, добавил: – Приказано проследить, чтобы открыла в моем присутствии.

Скандалить не имело смысла, маг просто выполнял волю хозяина, а то, что делал он это громко и со вкусом, – так кто ж запретит? Стиснула зубы, нехотя потянула за тонкую тесемку, которая стягивала горловину, и перевернула кисет, вытряхивая его содержимое на ковер перед собой.

Ожерелье из бирюзы и дымчатых топазов в серебре, изящное и очень милое, а к нему такие же серьги.

Мда…

Теомер что, собирается соблазнить меня, сразив наповал невероятным богатством и неслыханной щедростью? Шкатулки наиды сиятельного советника Саварда Крэаза ломились от драгоценностей, роскошных, поистине бесценных – не чета этому, но, судя по завистливо-восторженному восклицанию Летты, для простолюдинки бирюзово-топазовый комплект был более чем щедрым презентом.

И опять украшения. Да что же это такое! Видимо, у всех саэров мозги только в одном направлении работают. Лучшие друзья дамочек – это побрякушки. Правило чудесное и совсем не сложное. Сирре – послать то, что подороже, наре – кинуть то, что подешевле, и проблемы решены. Довольная женщина у твоих ног.

– Вижу, тебе понравился подарок господина, вдова, – по-своему истолковал мою задумчивость Вольпен.

«…Тебе пришелся по вкусу мой подарок, Кэти?..»

«…Лазурно-голубые топазы и ослепительно-белый жемчуг. Блеск твоих глаз и сияние кожи…»

О боги всех миров и народов, скажите, неужели мне теперь суждено до скончания дней вспоминать его слова? Вы ведь знаете, боги, как я мечтала забрать колье с собой. Только его, ничего больше.