Ведьмы отряда Чёрных лис

– Почему вы говорите со мной так, будто я вам что-то должна? Это моя библиотека. Арта послала вас помогать мне, а не наоборот.

– Да, потому что вы мне ничем помочь просто не можете. Вы ничего не делаете, только спите на рабочем месте и составляете описи.

Он уставился на меня, как на комара, усевшегося ему на руку.

– Вот, – я отперла дверь и, церемонно поклонившись, пригласила мага войти, – прошу.

Не обращая внимания на сарказм, Зерден проследовал внутрь. Всё время, пока я развешивала мокрый плащ и делала записи об открытии библиотеки, Зерден ходил из угла в угол, демонстрируя своё нетерпение.

– Что вы ищете сегодня? – спросила я.

– То же, что и всегда, – откликнулся он, продолжая вести пальцем вдоль полок. – Магию.

– Отличный ответ.

Он остановился и повернулся ко мне.

– Вы разбираетесь в магии?

– Насколько может разбираться в ней человек, который ищет её полгода.

Губы его искривила ядовитая улыбка.

– Полгода – это так мало, леди Тэйла.

Высокомерная скотина. Я возвела глаза к потолку, спорить с ним с утра пораньше не хотелось.

– Я ищу символ, – «сжалился» он надо мной.

– Какой?

Он поколебался.

– Пойдёмте.

Мы снова поднялись в читальный зал, и, вынув из-под моей кружки листочек бумаги, он начертил на нём знак, состоящий из переплетения ромбов и зигзагов.

– Похоже на письмо антауров, – сказала я задумчиво.

Он резко повернул голову ко мне.

– Похоже?

Я кивнула.

– Вы искали в гримуарах Артэ Табиуса?

– Искал, – он сжал губы, – я видел четыре его гримуара из шести. Ещё два, по слухам, погибли. Тот, где Табиус писал об Изначальных…

– И тот, где он писал об истоках магии. Они не уничтожены, они пропали незадолго до войны. Считается, что они хранились здесь, в библиотеке Атоллы.

Он вздохнул и, запрокинув голову, прочертил в воздухе полукруг собственным затылком. Видимо, спал он не лучше меня.

– И в чём разница, леди Тэйла? После войны многие не могут найти людей, не то что фолианты.

– Людей – это не ко мне, – сказала я рассеянно, – а вот насчёт фолиантов дело проще. Если кто-то его брал, пусть даже до войны, в архиве должны были сохраниться записи.

Он резко поднял голову. Глаза его блеснули.