Патрициана

Небо было почти чистым. Дым от очагов, обычно застилавший горизонт по ночам, отнесло ветром к востоку, и теперь дышалось необычайно легко.

– Дрянная рана, – прозвучал скрипучий голос из-за спины патрицианы, – можете делать со мной что хотите, госпожа Хейд, но здесь полно грязи, похоже, будет заражение.

– Что это значит? – спросила Велена, не оборачиваясь.

– Это значит, госпожа моя, что нужно или бережнее обращаться с имуществом, или не тревожить по ночам честных людей. Пару часов назад я мог бы просто промыть рану и наложить швы.

Теперь же… надо удалять.

– Удалять что? – спросила Велена, наконец обернувшись.

– Руку, патрициана, руку. Вот отсюда, – он ткнул пальцем в самое плечо крылатого.

– Я здоров, – прошипел тот сквозь зубы в третий раз.

– Зачем же мне крылатый без руки? – спросила Велена.

– Вот и я не знаю зачем. На вашем месте я бы его продал, пока он ещё цел. Или выкинул в канаву, – Вариус помолчал. – Но, если будем удалять, мне нужно сходить за инструментами.

– Вы свободны, – Велена подбросила в воздух мешочек с золотом, и лекарь ловко поймал его на лету, – благодарю за визит.

Вариус поклонился – не более, чем того требовала учтивость – и вышел.

Велена повернулась к рабу. «Вот почему Лемере удалось его купить», – подумала она.

***

Когда дверь приоткрылась, выпуская лекаря наружу, Велена крикнула в тёмный проём:

– Шиана!

Затем подошла к гладиатору и спросила, разглядывая его обожжённое солнцем и исхудавшее лицо:

– Ты в самом деле не можешь встать?

Норен не отвечал.

Он прикрыл глаза. Отвратительно было понимать, что, несмотря на то, что руки его свободны, он всё так же полностью во власти энтари. Свобода казалась такой близкой – но не было сил ни то что воспользоваться ей, даже шевельнуться.

Он вздрогнул, почувствовав, что рука патрицианы приподнимает его, помогая сесть. Но даже так, едва лишившись опоры, он тут же начал заваливаться на бок.

– Велена Хейд, – произнёс он одними губами.

Что было в этой энтари такого, что заставляло Хозяина произносить её имя шепотом?

– Помоги мне перенести тебя, – сказала тем временем Велена и, обхватив раба за поясницу, заставила его встать. Крылатый был лёгким, будто пустая кукла. Намного легче любого энтари. Под обожжённой и изрезанной шрамами кожей отчётливо прощупывались кости.

В глазах у Норена помутилось, но он инстинктивно дважды переставил ноги, пока не почувствовал, что Велена отпускает его.