Отсутствие света

Мягким бархатом и колючим ветром. Началом и концом. Жизнью и смертью. Вечностью и…

– Что же ты делаешь, сволочь! – нестерпимо громкий крик разорвал тишину на тысячу осколков, скомкал безмолвие, оглушил, вонзился в сознание. Сияние Потока исчезло. Я почувствовал жесткий удар по затылку, от которого внутри головы словно что-то раскололось. Кости черепа будто разошлись в стороны, и в образовавшееся пространство хлынула тьма. Бесконечная, как сама Вселенная. И такая же равнодушная.

Глава 2. Некромант

– Да клянусь тебе, он просто встал и пошел.

Вот тебе крест, я не вру, – звуки возвращались, бесцеремонно вторгаясь в уютную тишину. Голос был сиплый, простуженный, неприятный.

– Семеныч, отвали! – отвечал другой, более молодой и звонкий, до краев наполненный яростью.

– Я своими глазами видел! На святом распятии поклянусь, только поверь!

Сознание прояснялось. Я ощутил, что лежу на холодной твердой земле, а затылок пульсирует жуткой болью. Что произошло?

– Он убил его! – снова затянул хриплый голос.

 – Я видел! Да послушай же меня! Тут убийство!

Воспоминания возвращались медленно, разгоняя мутную пелену беспамятства. Ночной воздух щекотал ноздри, принося тонкие ароматы хвои и прелой листвы.

– Иди проспись! Какое убийство? – молодой голос плюнул злобой и начал удаляться. – Я даже незаконную охоту на него повесить не могу. На олене ни царапины!

Я резко открыл глаза. Осознание тяжкой волной прокатилось по венам и свернулось тугим комком в районе солнечного сплетения.

Ритуалу помешал человек! Кто-то видел, как я колдовал над телами. Но как он подобрался ко мне так близко? И где, черт возьми, Густав?

Я громко застонал, привлекая внимание говоривших. Медленно перевернулся на спину и сел. Всем своим видом я изображал растерянного, страдающего человека. И, надо признаться, это было несложно. Голова болела так сильно, что хотелось лечь и не шевелиться, по крайней мере, до второго пришествия. Казалось, что даже думать больно. Чем же он меня приложил?

– Как вы себя чувствуете? – молодой голос звонко ударил в ухо, заставив меня поморщиться.

Надо мной склонился человек в форме охранника охотничьего клуба. Не тот, что был в сторожке у ворот. Гораздо сильнее и… чище.

Он протянул руку, и, ухватившись за нее, я со стоном поднялся. Огляделся и почти сразу увидел Густава. Он стоял под большим деревом, скрестив руки на груди, и в глазах его переливались тени торжества. Значит, он видел, как ко мне подбирался человек.