Улицы затихшего ветра

Он не мог насытиться тем, что сейчас вновь наполняло его разросшуюся пустоту внутри. Он даже поймал себя на мысли, что боится закрыть глаза. Боится открыть их и оказаться на балконе один. Он всегда показывал себя грубым и холодным человеком. Губил в себе всякую эмоцию, которая могла стать причиной душевного истощения. Тогда он не знал, что когда-то может разом потерять все, будто этого никогда и не было в его жизни. Потерять всех этих людей, которые в считанные дни из врагов превратились в друзей и семью.

Он вдыхал этот пропитанный ночью воздух, не оставляя в легких не единого свободного места, ему казалось вот так он может простоять всю ночь. Казалось большего и не надо. Но все же остались недостающие части пазла. Как никогда сейчас ему не хватало лучшего друга. И каждый раз, когда мысли вновь тревожило знакомое имя – он надеялся, что в неизвестной точке этой планеты этого человека терзает похожее чувство.

– Ну, так что? Вы сказали у вас к нам дело, – нарушил тишину Кин, отставляя свою кружку на старую тумбочку у кирпичной стены.

– Ладно, – сказал Дойл, отталкиваясь от перил. – Мы считаем, что наши парни живы, – уверенно начал Джефф, оглядываясь на Астрид слева от себя. Он встретил замешательство, поэтому поспешил уточнить: – Чейз и Лу. Мы почти уверены, что их смерти были подставные.

Кин свел брови к переносице, он не был готов к такому повороту событий, из-за чего прежнее настроение стало перекрывать раздражение.

– Ключевое слово здесь «кажется», ты так не считаешь?

– А какое доказательство ты можешь нам привести в пример, а? – решил вмешаться Шон.

– Да те же фотографии, статьи, да я не знаю, – Кин развел руками, ему это казалось полнейшей бессмыслицей, и он уже был готов уйти, – мы ведь сами были на похоронах, в конце концов!

Шон с неким сожалением посмотрел на старого друга.

– Ты так уверен в этом? А ты заглядывал в гроб? Готов поспорить, что на фотографиях были настоящие тела? Готов поверить тому, что эти ублюдки не стали бы сами проворачивать это дело в полиции, чтобы выиграть статью в газете лишь ради того, чтобы мы и мысли не допустили поднять вокруг этого шум недоверия?

Повисло недолгое молчание.