Как Елена орлицей стала

Даже волосы показались языками пламени, и едва не коснулись её, едва не обожгли, но Елена не вскрикнула, не отпрянула. Поняла вдруг она, кого встретила, да застыла то ли от страха, то ли от удивления.

– Отгадала теперь? Не посмел коснуться тебя, красота твоя пленила, и вот ты сама пришла. Не пугайся, я доведу тебя, но возвращать всех самой придётся.

Глядит на его лицо самодовольное, наглое, и злостью тело наливается, и кажется Елене, что с этой силой она и ввысь подняться может, и рухнуть оттуда со всем своим гневом, и уничтожить Ярилу, убийцу рода, которого у них и богом-то не считали: поклонялись редко и немало дурного говорили.

Заиграл он на дудочке, и вмиг злость утихла, и подумала Елена: «Кто ещё мне поможет? Вдруг и вправду верну их?»

Сели на коней огненных и поскакали. День скачут, ночь скачут – Горы, что к солнцу ведёт, всё нет. Заскучала Елена, стала спутника расспрашивать:

– Ярило, а скажи: зачем помогаешь? Ведь ты род мой погубил, ты меня сиротой оставил.

Стали кони на дыбы, замерли.

– Дальше кони не могут, дальше лес тёмный.

Обнял Елену и прыгнул с ней. Не упали, не разбились, а тихо-тихо опустились. Открыла глаза: на земле уже, и кони рядом, и река бежит быстро-быстро, а на другом берегу её – лес могучий, лес древний.

– Не ответишь, стало быть?

– Будешь много спрашивать, в лесу оставлю. Добирайся как хочешь.

Вздохнула Елена, закручинилась, ни слова не молвит. Идут так вброд по реке, Ярило на дудочке играет, будто и хорошо всё, будто и не виноват он в долгом пути Еленином. Шли они долго ли, коротко ли, да вышли к избушке, как у Ярилы, да только на земле стоящей. С курьими ножками, с зубами на дверях, с руками на замках. По спине холод пробежал, Елена назад отпрянула, а Ярило её вперёд толкает, в избушку самую.

– Не пойду туда! – зашептала Елена и стала упираться. – Там съедят нас!

– Чего ж ты! Молчи и не смейся, – ответил ей спутник, избушку повернул словами волшебными и Елену внутрь втолкнул.

Глядит она, а не видит ничего: темно, хоть глаз выколи. Почудилось Елене, что заскрипели, закряхтели старые кости, что скорченные пальцы к лицу её потянулись, и от них холодом и смрадом повеяло.