Власть Веры

Меня зовут Вера, а вы…

– Вера Малинович, родственница Анны из Динавы? – вскрикнул он, вцепившись пальцами в край стола. – Зачем вы здесь?

– Так точно! – медленно произнесла я, немного сбитая с толку суровым приемом. – И не рассчитывайте, что вам удастся обмануть отца хоть на полтора евро. В нашей семье не часто говорили об Анне, но если она оставила дом нам, значит ее воля будет исполнена.

– Здесь в ходу другая валюта, а старые долги принято платить кровью, – небрежно отметил Альго, уставившись мимо меня.

Зрачки его расширились, занимая почти всю блеклую радужку. Точно альбинос. Тонкие брови по цвету почти сливаются с высоким мраморным лбом.

Константин невозмутимо подозвал официанта и начал торопливо советоваться с отцом насчет меню.

– Я слышал, здесь нахваливают чевапчичи из говядины и паприкаш из молодого теленка, но если хотите начать с супа, господин Малинович, могу рекомендовать отменную чорбу в горшочке, а также помидоры с начинкой из овечьего сыра.

– М-м… смотри, Веруша, есть даже жареные ломтики мамалыги! – умилился отец и тут же показал себя знатоком народных традиций, вслух припомнив румынскую пословицу:

– «О чем мечтает в Карпатах воробей? Конечно, о кукурузной каше!»

– Разве в «Султане» не турецкая кухня? – иронично спросила я.

– С Босфора здесь разве что медовые сладости, которые румыны называют баклава, – небрежно заметил Хозар.

– Я выбираю славянский свекольник! – гордо провозгласил отец, будто присутствующие должны были немедленно догодатся о его русско-польских корнях.

– Возьми мне любое блюдо из курицы, – с показным равнодушием попросила я.

– Может, абрикосовый десерт или аливенци? – любезно осведомился Григореску, желая мне угодить.

– Нет-нет, – ни за что не подам виду, что последнее слово мне не знакомо, – лучше легкий салат и сырная нарезка.

Не могла сосредоточиться ни на одной детали восточной обстановки заведения.

– Сколько вам лет? – Альго явно желал продолжить допрос.

– Двадцать пять, – быстро округлила я.

– Вы замужем?

– Нет.

– Но хотя бы мужчина у вас есть? – в холодном хрипловатом голосе Альго почему-то звучала искренняя надежда, а вовсе не желание оскорбить.