Русский вид. Медведь

Возвращаясь в личную квартиру, куда он перевез Машу из съемного жилья, Вадим наслаждался покоем семейного «гнездышка», осыпал подарками и цветами, был щедр на комплименты и ласки. Но вскоре тихие прелести домашнего уюта надоедали ему, и он снова рвался «в бой».

– Теперь-то я могу спокойно оставить тебя, детка. Точно будешь сидеть дома и вязать голубые пинеточки.

– Я не нравлюсь твоей маме, вдруг она не примет нашего малыша?

– Ну-у-у, не исключаю такой поворот. Муттер считает тебя бесприданницей, захомутавшей такого видного жениха, как я.

Мама Вадима заведовала кафедрой в Институте финансов и права. Знакомиться с подругой сына она явно не собиралась, считая, что увлечение «девочкой из деревни» скоро пройдет и можно будет подыскать ему достойную состоятельную невесту, которая, наконец, удержит Вадимчика возле своей юбки, заставит отказаться от рискованных поездок в «горячие точки».

Невеселые раздумья Маши прервала настойчивая трель сотового телефона. От Вадима уже третью неделю не было вестей, хотя он и раньше редко звонил, покинув город.

– Машунь, ты как? – раздался в трубке напряженный голос подруги Татьяны – она училась в аспирантуре как раз у Анны Аркадьевны, мамы Вадима.

По странному совпадению, именно через подругу Маша и познакомилась со своим будущим женихом. Сейчас Таня подозрительно шмыгала носом и сопела в трубку:

– Маш, ты ничего не знаешь, тебе никто не звонил? Ты вообще сейчас где находишься?

– Да дома я, Тань, еще рано в школу, я во вторую смену сегодня.

Странное молчание обычно разговорчивой подруги несколько насторожило, и Маша задумчиво потерла лоб, приготовившись слушать печальные новости о разбитом сердце или злобном доценте.

Но разговор принимал странный оборот.

– Маш… ф-фух… это, наверно, лучше не по телефону.

– Да что ты мямлишь? Говори прямо, что стряслось? Нужна помощь?

– Какая тут помощь! – всхлипнула Таня. – Нам час назад сообщили, что у Рязановой горе. Ей телеграмма пришла из ведомства, а потом звонок – известие о смерти сына. Ты знала, что Вадим уехал в Сирию?

У Маши вдруг резко ослабли руки, она положила телефон на стол и уставилось на стакан недопитого чая.