Пленница бунтаря

– Может и чего похуже случиться.

Я старалась храбро держаться, подшучивать над своими страхами, но глаза с тревогой следили за сутулой фигурой в потрепанном балахоне. Мирон сидел на коряге у трона, запросто беседовал с монстром, держа в руке кость с остатками мясо. Еще одно детище аномальной зоны.

Ух, ты! Антип притащил целое корыто с едой, мелкие мокиши тут же налетели – загудели, ожидая царского позволения начать пир, над поляной завис запах сочного жаркого. А нам сунули постные ломтики. Разве это справедливо? Впрочем, мне сейчас не до шашлыков.

– Тима… – язык не слушался, в горле стоял комок, – Тима, а, правда, что вы оборотни?

– Есть немножко.

Он прищурился на меня с улыбкой, разбитые губы заживали, приобретая синюшный оттенок. Досталось парню. Неужели нельзя было обойтись без насилия! Если бы я раньше знала, что такое водится за Демидом… Без мыла в душу скользнул. Теперь вот притворяйся его невестой, а надо ли?

– Тим, значит, вы с Мироном умеете превращаться в реальных волков?

– Нет, в сереньких козликов, – дурашливо заблеял он, и я разочарованно фыркнула – не добиться откровенных признаний от этого хитреца.

Решила польстить, а заодно еще кое в чем убедиться.

– Ой, у тебя уже синяк на скуле исчез, быстро регенерируешь.

Тимоха шмыгнул носом и вытянул шею в сторону пня, у которого толкались хилые крылатые существа, ожидая свою часть поживы.

– Я ленивый немножко. У Антипа получается быстрее, ладно, я побежал, подремай немножко, потом разбужу.

Тебе к ним приближаться нельзя, ты пахнешь заманчиво, еще опрокинут.

– А твои раны не чуют?

– Так меня Антип смазал чесночком, теперь я для них хуже прокисшей плазмы.

Я проводила взглядом его спину – на футболке сбоку проступила кровь, почему никто не догадался перевязать… «Какие-то беззаботные, все на авось». И тут меня будто обожгло.

Мирон смотрел в мою сторону, не мигая, даже жевать перестал. Потом бросил кость обратно в корыто и махнул ручищей, лицо его при этом исказилось злобной гримасой.

Выглядел он настолько устрашающе, что я начала перелезать за свое старое бревно, чтобы спрятаться, уперлась в ствол ладонью, а она провалилась внутрь и застряла в раскисших волокнах. Дерево-то совсем сгнило.

По коже тотчас забегали крохотные жучки, чувствительно защипало кончики пальцев, и я закричала, изо всех силенок дергая руку. Мирон подскочил, одним мощным пинком ботинка развалил лесину на части и отпихнул меня в сторону.