Любимое чудо

– И с кем я разговариваю? – было видно, что ему хотелось срочно с кем-нибудь поругаться, но так как другие на столь непритязательную роль не подходили, приходилось выкручиваться. – Давай, попугайчик ара, пивка хочется, слетай, принеси.

Красавица Инна визгливо рассмеялась, уцепившись острыми когтями за плечо ухажёра. Тот в свою очередь в очередной раз напряг мышцы, предпочитая следовать уже проторенной дорогой.

– А мне захвати мороженное!

В глазах Максима можно было заметить старательно крутящиеся шестерёнки мозга, обрабатывающие информацию.

В конце концов он осознал, что приказ относится не к нему и стал сосредоточенно обкусывать заусенец на указательном пальце, столь неудачно успевший образоваться.

Очередной толчок показал, что от меня так просто не отстанут. Пришлось медленно подняться, стараясь не потерять ту малость, оставшуюся от моего самоуважения и выйти в коридор, плотно прикрыв дверь. Никуда идти я не собиралась, но возвращаться прямо сейчас было бы верхом безумия.

Мимо пробежала толпа детей.

Сразу назрел вопрос, что они делают в наш выпускной, а потом вспомнилось – дети завуча, оставить не с кем, вот и таскаются с ней на работу, учась быть такими же стервозными, как и главные сплетницы школы. Так сказать учатся у лучших.

Не сказать, что все поголовно кроме меня были ужасными людьми. Я лично знала нескольких учеников, которые по своему характеру являлись буквально местными зажигалками, умеющими сплотить всех и вся, организовать любой праздник, забыть о неких подразделениях в среде учащихся.

– Да уж, скорее всего она опять будет выглядеть как бомжиха… – раздавшийся голос резко оборвался и, обернувшись, я увидела Олечку, уцепившуюся за руку самодовольно улыбающегося Алексея Островского. – А, Алина, привет, мы тут… Впрочем. Не важно. Классная здесь? Чего под дверью стоишь? Наши собрались?

Не дожидаясь пока я открою рот для ответа, Олечка упорхнула в класс, сладко улыбаясь своему спутнику.

Заминочка вышла, моя персона так некстати прервала обсуждение моей же персоны.

Трагично, прям до наигранных слёз. Одной половине захотелось заплакать по-настоящему, другой подраться. Третьей я ещё не обзавелась, так что к равновесию пришла не скоро.

Мимо снова пронеслась неугомонная троица. Любых других уже отправили бы в гардероб, чтобы те находились под присмотром охранника и уборщицы, увлечённо разгадывающих кроссворды, но вот с этими так нельзя, дети завуча неприкосновенны.

– А ну тихо!

Вот так всегда.