Древний Рим. Честь преторианца

«Борат глуп и упрям, но по первому требованию готов подать мне сердце своей матери на кончике ножа. Борат закроет меня собой в минуту опасности, он преданнее собаки. Надо бы его наградить… хм… за две прошедших войны у него есть венки и фалеры, жалованье хорошее, может, теперь позволить ему вволю пощипать эту белую курочку…».

Фурий развалился в кресле, укрытом пушистой тигровой шкурой. Фантазии о том, как преторианец насильно овладевает Валией несколько разогрели кровь.

– Эй, крикните Афеса! Пусть приведет сюда мою жирную свинку.

Спустя менее десяти минут в покои Цезаря прокралась пунцовая от волнения Мелина. Темные завитки волос спадали на влажную после купания, полуоткрытую грудь.

– Ты желал видеть меня, Господин. Я готова служить тебе.

"Еще бы тебе не быть готовой… это не на мельнице вертеть жернова, не ублажать вонючих матросов в порту… гм… порт, пристань… корабли… надо лично проверить, как идет подготовка к морскому сражению – этим лизоблюдам нельзя поручить ничего серьезного".

Задумавшись, Фурий рассеянно ковырял в ухе специальной золотой ложечкой, пока затуманенный грезами взор вновь не остановился на распростершейся у его ног женщине. Разве он вызывал эту откормленную гусыню? Может, лучше провести вечер за высокой поэзией под мелодичные звуки лиры.

Мальчишка музыкант прячется за складки тяжелой шторы, – он смазлив как юная девка, у него пухлые губы и длинные черные ресницы. Гречонок… Наверняка смугловатая кожа окажется гладкой и нежной на ощупь.

– Эй, подойди ко мне! Ты уже брал женщину?

Молодой раб зарделся и отрицательно покачал головой. Все более распаляясь, Фурий удобнее откинулся в кресле и шире расставил ноги.

– Мелина, сделай мужчиной этого юнца. Я хочу посмотреть. Говорят, в первый раз мальчикам тоже бывает больно. Я уже и забыл.

Пристально наблюдая за тем, как расторопная наложница соблазняет неопытного юношу, Фурий с досадой осознавал, что его собственная плоть слишком вяло реагирует на откровенное зрелище.

Все слишком знакомо и скучно. Одни и те же уродливые телодвижения, схожие с предсмертными корчами. Мелкая будничная похоть выглядит гадко и унижает человека.

А что тогда его возвышает? Пожалуй, только благородная неистовая страсть. Воля к победе. Борьба и ярость.