Древний Рим. Имена удовольствий

И все-таки мой вдохновенный рассказ мужчины слушали с любопытством, а после чего даже лукаво переглянулись между собой, и Клодий обреченно промолвил, что подобных историй я знаю великое множество, притом регулярно делюсь ими с окружающими. На что консул задумчиво потер рукой подбородок, глядя на меня с возросшим интересом. Тогда я осмелилась спросить:

– Вы хотели мне предложить работу – приличную и по силам?

– Да… да… позже об этом…

В голосе Гая Мария звучала досада, а я насторожилась. А вдруг он имеет в виду грязный низкоквалифицированный труд, например, клетки звериные чистить или одежду стирать.

Между тем Гай Марий кивнул своему рабу, стоявшему возле тяжелой корзины, и тот немедленно стал выгружать на наш стол различные кушанья: мясо на деревянных палочках, завернутое в тонкие лепешки, наподобие лаваша, затем странных раков с огромнейшими клешнями и усами, не то рыбу, не то змею.

Клодий мне пояснил, что это самая настоящая мурена, их тут разводят прямо в садовых бассейнах при доме.

– О, мое любимое цекубское из благословенной Латии!

С дрожью в голосе поэт воздал почести запотевшей амфоре с вином. Консул лишь усмехнулся, блеснув глазами:

– Помню твои аристократические пристрастия. Я-то сам больше привык к мульсу…

– Это легкое вино с медом, – пояснил мне Клодий, потирая сухие ладошки в предвкушении пира.

«А сосед-то у нас любитель сладенького…»

Потом из необъятной корзины появились гусиные окорочка, колбаса, источающая ароматы чеснока и прочих изысканных специй, белый хлеб, колбочка с соусом и фрукты: инжир, яблоки, груши, кисть винограда с прозрачными, удлиненными ягодами. У меня просто слюнки потекли при виде этого великолепия.

Признаться, за последнюю неделю я немного соскучилась по мясному и остренькому, да и серый грубый хлеб, который Клодий небрежно называл «деревенским» или «лагерным», дескать, им только солдат кормить, мне порядком надоел, хотя в первые дни даже казался невероятно вкусным.

Дальше консул извлек из чехла небольшой нож и безо всяких церемоний принялся резать мясо, щедро поливая его соусом. Оживившийся Клодий с веселыми прибаутками разливал по кубкам вино, Элиав и разом помолодевший старец Мапроник скромно стояли поодаль.