Цота. Планета изгоев

И только сейчас, две недели спустя после моего появления здесь я ловко жонглирую межпланетными терминами. Сказалось природное любопытство и дружелюбие, а еще мой врожденный оптимизм. Без этих ценных качеств я бы точно рехнулась.

Можете представить, что я почувствовала, когда капсула провалилась сквозь пелену густых облаков атмосферы, резко начала падать вниз и ощутимо ударилась о поверхность? Потом я услышала скрежет разрываемых стенок моего внезапно сдувшегося саркофага, увидела над собой гадкие нечеловеческие рожи, слюнявые рты, выпученные глаза, скрюченные конечности.

Оказывается, я упала на одну из многочисленных свалок Цоты, где меня и обнаружили местные доходяги. Они ловко вскрыли капсулу в надежде поживиться хоть чем-то съестным, вытащили мое безвольное тело наружу, дали отдышаться и порыдать, а потом я удачно познакомилась с Фраймом.

Он один мог внятно изъясняться и все объяснил. Мы понимали друг друга с помощью какого-то устройства у меня на затылке – пираты подсуетились еще на корабле.

Как бы жутко это не звучало, но мой первый знакомый на Цоте выглядит как человек-скелет. На самом деле он уроженец пустынной части Гиды – там сианцы когда-то давно испытывали особые бомбы и потому Фрайм является мутантом в третьем поколении. Он высокий, худой, почти безволосый, если не считать жиденькую поросль на самой макушке.

Недавно при мне он переодевал испачканную рубаху. Если приглядеться, можно было даже внутренние органы рассмотреть и разные в них процессы, но я не собиралась таращиться, мы просто общались, я задавала вопросы, а он вяло отвечал.

В первые дни я не могла без него обходиться, таскалась всюду, как хвостик, но Фрайм быстро потерял ко мне интерес. Он вообще почти безразличен ко всему, что не касается питания.

Фрайм живет на местной свалке, поскольку на Цоте почти все разумные существа работают на сортировке и утилизации отходов, которые регулярно сбрасывают в гигантских контейнеров мусоровозы с Сианы. Кажется, других легальных производств тут нет, разве еще древний угольный карьер, где, по рассказам Фрайма, трудятся примитивные роботы.