Змеяна 6. Финал

Я бы тоже от такой сбежал. Тони вот-вот исполнилось восемнадцать, он уже взрослый парень, который волен выбирать сам. Я не хочу участвовать в его возвращении домой, потому что я его понимаю, я бы тоже на его месте хотел попробовать начать жить самостоятельно.

– Ну… Просто если предположить, что он не сбежал, а его похитили? Он богат, беззащитен, может, на него напали? Почему ты не рассматриваешь эту версию?

– Понимаешь, как человек он не представляет интереса, у него не было своих денег, он одевался невзрачно, неконфликтный, такой не полезет в драку.

– Похоже, вы не были близки.

Каждый человек уникален – в этом я была убеждена. Не все выставляют свою уникальность напоказ, многие предпочитают вести себя скромно, но это нисколько не умаляет их достоинств.

Обычный?

А, может быть, особенный? Скрывающий внутри себя целый мир увлечений, тайн. Какие книги он читал? О чем говорил с учителями? О чем мечтал? Чем больше думала о нем, тем больше мне становилось жаль этого парня и тем больше хотелось познакомиться с ним лично.

Заведенный мобиль тихонько выехал за железные ворота и покатил в сторону Булькающего бульвара, дом 5. Туда, где асфальт не моют и не покрывают заледеневшие участки солью. Где на улицах тихо, а в пабах шумно. Где власти Регата выделили мне служебную квартиру, маленькую, но вполне комфортную, близкую к работе и давно полюбившуюся.

Я задумывалась о смене жительства, однако все варианты, которые я находила за приемлемую цену, были далеко на границе города.

Глава 5. Список пропавших

На большой рабочий стол Мортимера плюхнулась папка с бесследно пропавшими за девять месяцев, и я ужаснулась.

Десятки людей, это только в Регате.

– Этих не берём, – сразу отсеял Мортимер несколько портретов. – Тут бывшие преступники, ушли из дома, чтобы скрыться от закона. Этих тоже не смотрим, все факты указывают на побег.

Я посмотрела на шесть портретов, среди которых был портрет Тони Страуберга.

– Тебе не кажется, что эти двое похожи на наших бывших фигурантов.

Мортимер всмотрелся в бумагу.

– Ты права, эта женщина вылитая Барбара Нойз, обольстительница с жабой.

И так он быстро ее вспомнил, что мне стало не по себе.