Океан для троих

Дороти не любила самообман – она сейчас смотрела на Морено, смотрела с греховной стороны. И думала, каково это – дотронуться. Не ремнем, ладонью… Чистый бред! Сумасбродство и сумасшествие.

Да, когда-то она любила Дорана: как друга, не как друга, но любила. Она нашла в себе силы признать это – уже потом, после похорон пустого гроба на Морском кладбище.

То, что она испытывала к Морено, даже отдаленно на любовь не походило – оно горчило и жгло на языке, билось частым пульсом где-то в основании шеи и состояло целиком из похоти, приправленной в равной мере ненавистью, восхищением и любопытством.

Да, Дорана она любила. Морено она хотела. Жадно и жарко.

И непонятно, что было греховнее: то прошлое – нежное и нерешительное, сгинувшее вместе с Дораном Кейси на дне, или татуированное будущее, которое сейчас лениво разминало плечи перед толпой.

И станет ли Дороти так же сожалеть о будущем, когда оно превратится в прошлое, как сожалеет о прошлом, которого теперь не вернуть?

Дороти застыла в шаге от личной катастрофы.

Раздетый по пояс, огромный как гризли, Мбанди сел за стол и схватился левой лапищей за рукоять вбитого ножа, а правую упер локтем в столешницу. Морено отзеркалил, но как-то неохотно, с рассеянной ленцой.

Дороти его понимала – проигрывать на глазах у толпы вдвойне обиднее – и приготовилась к неизбежному. Чтобы разобраться с командой Гильермо, ей понадобится от силы минуты три.

Фиши поймал ее взгляд и едва заметно покачал головой, то ли не одобряя задуманное, то ли прося не торопиться.

Капитан “Санта-Розы” сыпанул на ладони поединщиков толченой извести – чтоб пальцы не скользили. Те сразу сомкнули руки в хватке – равной, крепкой. Примерились, напряглись так, что жилы на шеях вздулись, но сразу расслабились – начинать борьбу следовало точно по сигналу.

Подошел хозяин таверны и накинул им на руки красный шелковый платок, подвязал концы так, чтобы ткань натянулась, и вернулся обратно за стойку.

– Готовы? – уже оттуда спросил он, примериваясь для удара по медной чушке.

– Да! – заревел Мбанди и оскалился.

Морено ответил кивком, точно берег силы.

Зрители нетерпеливо переминались, перешептываясь. Запоздалый зевака скользнул во входную дверь и заканючил, узнавая, а что здесь происходит. Его заткнули тычком в живот, чтоб не мешался.