Океан для троих

Призрачная бригантина растаяла, точно и не было – ни ее, ни жуткой команды, ни странного плена.

Дороти откашливалась и терла покрасневшие от соли глаза. Черный Пес, сгорбившись, сидел рядом и походил на мокрую ворону, да и мрачен был сверх всякой меры.

– Надо уходить в джунгли, в самую глубину. Оттуда прямиком в бухту Чагос. Там найдем лодки – контрабанда нужна всем. Через четверть склянки в форте смена караула. Еще чудо, что ваше исчезновение пока не заметили, – Саммерс успел где-то раздобыть бутылку теплого бренди и теперь пытался ее всучить своему капитану.

 – Уходить надо.

– Завел шарманку – “уходить”… Мы-то уйдем, за наши облезлые шкуры в ратуше уже получили проклятое золото с корабля-призрака. Да не одни уйдем, а с нашей воинственной мэм. А ее будут искать. Назначат награду за голову – в тыщу дукатов. Кто устоит? Евонная команда – не наша, продались крабы гнилые – никто мстить за свою капитаншу не станет и болтуну язык не отрежет, – буркнули сзади.

– Слухи как черная оспа. Приходят с ветром.

Скажем, что мы теперь за блондинистую капитаншу в ответе, и все наберут в рты океан, – отмахнулся боцман и встревоженно посмотрел на своего капитана.

Тот сидел молча, и только дергающаяся щека выдавала крайнюю степень ярости, в которой он пребывал. Дороти причины злости были понятны, но не ясна ее степень. Да, они столкнулись с чем-то, что человеческий разум постичь не в силах. Но во-первых, выбрались живыми и вывели команду, во-вторых, немало насолили призракам. С чего так беситься, точно они не с проклятого борта сбежали, а их из губернаторской гостиной выгнали?

Но тут перед глазами Дороти мелькнула колода, которую держали морщинистые, изъеденные солью пальцы, и кровь сразу бросилась к щекам.

Приходилось признать – призраки тоже немало знали о командоре Вильямс. И лучше бы им это знание забрать с собой в пучину.

А сейчас, сейчас было нужно иное.

– Нам нужна “Свобода”, – неожиданно для себя сказала Дороти. – Мы можем ее взять сегодня.

– Ты о чем, мэм? – Черный Пес словно очнулся от своего сумрачного состояния и посмотрел устало.

Ночь ему далась нелегко – под глазами залегли тени, на разбитой губе запеклась корка крови, а в разрезе рубахи пряталась тонкая красная линия – след от удара ножа. – Какая свобода?

– Моя. И я знаю, как ее взять. Только вот беда – на ней не хватает одной существенной детали.

– Какой? – Морено, кажется, начал понимать, о чем идет речь, и подобрался, как ягуар перед прыжком.

– Команды.