Океан для троих

Не пойму, кто тут настолько сбрендил, что поставил на командование черного ублюдка?

– Дьявол тебя побери! Я хотела с ним поговорить.

– Пятьдесят футов вниз, и он весь твой, – Морено красноречиво указал палашом в днище корабля. – Но он будет неразговорчив, со второй-то улыбкой на шее.

– Зря. Мы могли бы получить вести о “Каракатице” и сведения о том, почему твою команду передали этим наемникам. Не понимаю, как ты стал капитаном? С таким талантом предвидеть.

– Я служил коком, но то, что я готовил, было невозможно жрать, и ребята от греха подальше выбрали меня в капитаны, – оскалился Морено, обыскивая бессознательную рыжую.

 – Капитанская каюта дальше всего от камбуза, а они перестраховщики.

– Он мог здорово облегчить нам жизнь, – упрекнула Дороти.

Черный Пес устало вздохнул и сказал:

– А теперь он облегчает жизнь акулам. А курс “Каракатицы”… Ты права, неплохо знать, куда отправилась моя детка. Я добуду новости из этого рыбьего корма, – он кивнул на рыжую. – Только поверь, ты не захочешь знать, как именно.

Верхняя палуба чиста – там были трое плюс капитан. Остальная команда, похоже, спустилась на берег и не вернулась на борт вовремя. Так что нам повезло. Но времени впритык. На тебе трюмы – я заглянул мимоходом, там один охранник. Пистолетов у него нет. А я пока что побеседую …

Дороти не стала спорить – в конце концов, кто она такая, чтобы мешать Черному Псу убивать работорговцев, этих океанских шакалов? Она подхватила саблю, вышла за дверь, осторожно прикрыла ее за собой и, не оглядываясь, спустилась вниз.

Людей с “Каракатицы” держали в кормовой части трюма – двадцать человек загнали в тесную железную клетушку, в которой они могли только стоять, стиснутые прутьями и плечами своих же сокамерников.

Охранял этот зверинец странный моряк, с простодушным лицом, которое уместно бы смотрелось где-то в глубине университетской библиотеки, а не на борту судна с живым грузом. Но у Дороти нехорошо засосало под ложечкой, и она, идя на поводу у своей интуиции, покрепче взялась за рукоять сабли и медленно спустилась по ступеням, стараясь ни на секунду не выпускать из вида охранника.

Тот, казалось, ничего не замечал – перекладывал увлеченно карты в колоде.

Пленники Дороти заметили сразу, но не выдали ее ничем – ни жестом, ни звуком. Только самый громадный из них, Саммерс, которому приходилось стоять согнувшись – клетка была на четверть фута ниже необходимого, – беззвучно проговорил “бей”.