Невинная для разбойников

Сначала прошелся, лаская, по верхней губе, потом по нижней, а затем захватил в сладкий плен ее целиком.

Девушка, ожидавшая напора и боли, замерла, чувствуя, как слабеют колени. А потом сильная ладонь легла на полукружие ее груди и пригладила подушечками пальцев – едва касаясь, но Оливия ощутила это всем существом. Яркое, ослепительное по силе желание накатило волной, и она просяще застонала своему мучителю в губы, сама не понимая. о чем молит – о том, чтобы он прекратил или чтобы не прекращал никогда.

И ровно в этот момент Талер отодвинулся, уже без нежности взял Оливию за подбородок, вынуждая задрать голову, и проговорил прямо в краснеющее от смущения ушко:

– Плохо стараешься.

Твои платья стоят дороже…

Потянулся, снова поглядел с насмешкой и улегся на топчан. Закинул руки за голову, зевнул лениво и продолжил:

– Только зря потерял время.

Оливию, красную от злости, смущения и обиды, как ураганом вынесло за занавеску. Она даже не поняла, как так быстро спустилась по опасным ступенькам, и пришла в себя только внутри злополучной кареты, от того, что прищемила подол дверцей.

Со злостью она захлопнула дверь снова и упала на шелковый диванчик.

От полыхающей внутри ярости стало жарко, и Оливия дернула на спине завязки корсета, чтобы стянуть ненавистное свадебное платье. Какая наглость! Да как этот крестьянин посмел быть недовольным, когда его поцеловала баронесса?! Больше не бывать такому! Пусть она будет ходить в обносках и голодать, но больше не сделает и шага в это проклятое логово!

Оливия стянула грязное платье и разложила его на сиденьи, чтобы понять, что тут можно сделать.

И через пять минут поняла – ничего. Грязь пристала к подолу намертво и набилась в плотную вышивку. Без специального мыла вытереть ее не представлялось возможным. На лифе платья чернел отпечаток чьей-то ладони, одна оборка оторвалась, вторая держалась на честном слове.

Нижнее платье было в лучшем состоянии, но ходить только в нем было верхом бесстыдства. Все правила поведения, все воспитание, вся стыдливость – все вместе противилось тому, чтобы показываться в таком виде даже перед этим сбродом.

Оливия закрыла лицо руками и заплакала. За что ей такое? Разве она заслужила подобное? Начиная от брака с отвратительным женихом и заканчивая оскорблениями от разбойника. Она всегда была примерной дочерью и хорошей хозяйкой и мечтала стать верной женой, а тут…

Внезапно в дверь грубо и сильно постучали. Оливия вздрогнула, схватила в охапку платье.