Невинная для разбойников

Следом в логово поднялся Талер, который волок за собой за шкирку герцога.

За время пути герцог подрастерял спесь и теперь был серым от страха. Видимо, осознал, чем грозит ему плен.

– Ну что ж, самые ценные пташки у нас тут. Внизу осталась мелочь, – сказал Ройс, когда Талер усадил пленника на табурет. – Осталось решить, что с вами делать.

– За мою жизнь заплатят, – быстро проговорил герцог. – Много заплатят. Я дальний королевский родич. Это будет выгодная сделка. И отмечу отдельно, что за целого и невредимого заплатят куда больше.

Талер усмехнулся, нагло и уверенно, и прищурил серые глаза:

– Да что ты говоришь? А я вот слышал, что за твою шкуру родичи не дадут и ломаного гроша. Что ты так достал всех своей скупостью и нравоучениями, что любой твой родственник готов доплатить сверху, лишь бы ты пропал в наших лесах навеки. Наследника-то у тебя нет, верно, герцог? Ты ж поэтому к барону поехал. Выбрал невесту победнее да покрасивше, чтоб ей брюхо набить и тем самым обезопасить себя от парочки племянников, которые спят и видят твою могилу.

Герцог бросил на разбойника ненавидящий взгляд. Оливия слушала и понимала – Талер не врет. Все так. И замуж ее герцог позвал только для того, чтобы она родила ему наследника. Ну и развлечься, ведь если даже разбойники говорят, что она хороша собой – значит, это действительно так.

А вот если у нее не выйдет зачать наследника… Оливия с ужасом осознала, что в этом случае Арчибальд избавится от нее – тихо и быстро. И тогда она точно никогда не увидит родного замка.

– Значит, верно говорю, – усмехнулся Талер и небрежно перетянул каштановые волосы кожаным шнурком, чтоб не мешали. Достал из-за пояса нож, опробовал остроту лезвия и продолжил: – Так что ты, светлость, не стоишь даже сотни золотых. Вернее, твои племянники накинут нам тысчонку, чтобы ты так и остался среди этих дубов. А вот твоя невестушка…

Оливия подобралась, понимая, что следующие слова решат ее судьбу.

– Ты ведь трепло, светлость… Всей округе объявил, кого берешь в жены. Невеста-то древнего рода. Де Солей в наших краях знают и помнят. Правда, папашка у этой птички – неудачник и пьяница, зато деды и прадеды гуляли по лесам так, что до сих пор аукается, а в половине деревень и сейчас рождаются беловолосые детишки. Ты ж знал, кого в невесты брать, гриб сморщенный! Так громко об этом на рынках кумушки трещали, что даже до нас дошло. Уж на что мы в глуши и дикие.