A.S.Y.L.U.M: Дети Сатурна

– Знаете, я здесь совсем недавно, – осторожно продолжила разговор Касьянова, протирая пол бережно подаренной ей тряпочкой. – Вы не могли бы объяснить, что входит в вашу концепцию греха? Не сильно-то хочется провести остаток жизни на коленях.

– Что плохо? – энергично обратилась к ней Дженита, бесцеремонно заползая своей тряпкой на Настину территорию. Стоит ли говорить, что пришелица мыла пол куда хуже, чем хозяйственное семейство. Поверхность казалась Касьяновой идеально чистой, но внимательные Зашоры находили в ней всё новые недостатки.

– Даже мысли?

– Первым делом – мысли! Ты отравляешь себя этой гадостью. Заражаешь других. Портишь воздух. Смердишь в мироздание. Конечно, Великая Матерь страдает! Её тело источает кровавые слёзы каждый раз, когда в твоём уме зарождается нечестивая мысль!

Последнюю фразу она произнесла совершенно бездумно, как будто выучила её наизусть. Малыш Дижон начал рыдать; по его пухлым щекам катились гигантские слёзы, будто бы то страдал крошечный динозаврик.

– Прости меня, грандиозная Ариматара-Мархур-Здорма! – голосил он. – Я думал о тебе плохо! Я причинял тебе боль! Ты плакала кровавыми слезами! Из-за меня…

Рыдания скрутили мальчика с такой силой, что он начал биться головой об пол.

– Все мы когда-либо допускали нечестивую мысль о всеблагой Ариматаре-Мархур-Здорме, – впервые за долгое время подал голос старый Брахт. Его фигура источала невозмутимость и была преисполнена чувством собственного достоинства, словно у всевидящего пророка.

– Подумать только, – пробормотала Касьянова. – Я обещаю никогда не думать об Ариматате… о Великой Матери, я хотела сказать, плохо. Но если вдруг такое случится – могу ли я полюбопытствовать? Как она об этом узнает?

Воздух разорвала канонада дикого хохота. Особенно сильны были взрывы, исходившие от детей. Этот невидимый артобстрел разорвал девушку в клочья, и Настя авансом капитулировала в бою.

– Ох, насмешила, – оттирая слезу, заявила Элайла. – Великая Матерь видит и знает всё, она же прародительница всего сущего. Мы её дети, часть её тела. Неужели непонятно?

– Готова поспорить, вряд ли хотя бы треть родителей знает, что творится в головах у их детей, – еле слышно процедила брюнетка, злобно скрестив руки на груди.

В дело снова вмешался седовласый Брахт.