Мама по контракту

Если бы не случилось беременности – я бы об этом подумала, но сейчас… Не хочу, чтобы человек, способный на предательство, находился рядом с моим ребенком! Сейчас он сделал больно мне, потом он разобьет сердце нашей крошке. Будет врать и мне, и ей.

Мысли скачут как сумасшедшие. Хочется плакать, но нельзя.

Под утро начинает казаться, что все случившееся померещилось. И на самом деле я могу вернуться домой и обнять Олега. И он поцелует меня – так нежно, как всегда это делал.

Я сама останавливаю себя, не разрешаю думать о таком.

Потому что это сведет меня с ума.

Со стороны, наверно, мы казались всем благополучной парой. Оба с неплохой зарплатой, амбициями, образованные. Мы подходили друг другу, как два кусочка мозаики. А теперь оказывается, что кусочки были изначально разные. Из разных наборов.

Если бы Олег выглядел хоть немного виноватым, или испугался того, что я застала его с другой. Но нет! Выражение его лица убедило меня в том, что все произошло обдуманно. Он не стыдился измены. Он считал это своим правом!

И теперь мне все больше начинает казаться, что его роман с Верой стартовал давно.

Или это уже не первый роман за моей спиной? Что еще я не замечала, ослепленная собственной любовью?

Я припоминаю, что он всегда прикрывал от меня экран телефона, хотя у меня и в мыслях не было заглядывать. Я не знала пароль на его ноутбуке.

И еще он дважды в неделю ездил к своей матери, в область.

Сколько возможностей! Слепая от любви жена, свободное расписание…

Мысли горькие, колкие.

Думать их не хочется, но я не могу вывести себя из бесконечного внутреннего спора. В своих мыслях я спорю с Олегом, доказываю что-то, плачу и кричу. А на самом деле смотрю в потолок Машкиной квартиры и даже дышать стараюсь тихо, чтобы не разбудить ее.

Я засыпаю только под утро.

Сон снится странный, какой-то ненормально светлый. Словно у меня внутри горит маленький уголек и согревает меня всю от кончика носа и до пяток. Я сижу в какой-то большой комнате на кровати и задумчиво рассматриваю вышивку на покрывале – ярко-голубые ирисы и листья кувшинок.

И жду. Чего-то огромного и светлого.

Меня будит голос Маши. От него сон идет трещинами и рассыпается.

Ирисы становятся бледнее, на смену ожиданию чуда возвращается боль.

– Лика, вставай. Просыпайся!

Маша уже одета и успела убрать свою в постель в шкаф.

– Сколько времени? – спрашиваю я.

– Уже девять. Не хотела тебя поднимать рано. Давай, я кофе сварила. Тебе кофе еще можно?

– Не знаю.