Капкан для троих

С тех пор “подружек” резко поубавилось. До нуля.

Но сейчас-то ситуация была совсем другая. Если не добыть этот проклятый рог – то Сол навсегда останется маленькой пушистой жабой. Милой, волшебной… но жабой.

И при всей любви к животным это не заменит Элли друга.

И коварно порушит все планы, которые некая Рафаэлла Мьели, адепт факультета боевой магии, строила на охмурение некоего Солара Джексона – адепта факультета некромантии.

Охмурять жабу, конечно, было проще, конкуренции куда меньше, если на болото не ходить, но и результат будет немножко не тот.

– Зачем ты вообще решил донести до этой ведьмы свое бесценное мнение! – посетовала Элли.

– Но там же действительно было грязно! – возмутился Солар. – Ты бы видела!

Элли видела, но предпочла промолчать. Пребывание в купеческих гильдиях, на рынках, аукционах, среди торгового люда быстро приучало держать язык за зубами и улыбаться.

А Солар… Ну да, ну да.

Солдафон Солар Джексон попал в не ту обстановку и в итоге теперь квакает и трясет перышками.

Элли вздохнула, шутки шутками, но рог сатира придется добывать по-любому. Иначе про них будут рассказывать сказки, как про ту лягушачью принцессу, которую перецеловала сотня принцев, пока один особо умный не догадался, что надо не целовать, и не сменил подход. В итоге все равно ничего не вышло из-за несовпадения размеров, но зато теперь эту историю с удовольствием рассказывали во всех кабаках.

– Элли. Послушай меня. Вслепую идти нельзя. Достань книгу о демонических сущностях и божествах. В ней должно быть про сатиров… Попроси у библиотекаря.

– Нам не весь сатир нужен, а только кусочек его рога, – поморщилась Элли, которой лень было идти к стойке хранителя и писать очередной запрос на пыльный талмуд. Бюрократия в Академии царила страшная. Да еще конкретно этот библиотекарь к ней испытывал неприязнь.

Солар закатил глаза, вспоминая, как острый ум Рафаэллы неделю намывал полы на кухне Академии. Но сейчас решал, к сожалению, не Солар. Жабам голоса не давали.

Он обиженно распушился и пригорюнился, в который раз обещая себе помалкивать об окружающих.

Обещание было то ли сотым, то ли двухсотым по счету.