Свет погас

А все же! – и он разом вскочил на ноги и выхватил рукопись из рук Нильгаи. – Вот что я вам скажу. Вы старый, развратный, беспутный и истрепанный гладиатор, вы, которого посылают, едва только где-нибудь разгорится война, тешить слепые, грубые, зверские инстинкты и вкусы британской публики, у которой нет теперь цирковых арен для гладиаторов, но взамен им дают специальных корреспондентов. Вы тот жирный, откормленный гладиатор, который выходит из боковой дверки и рассказывает о том, что он будто бы видел.

Вы стоите на одной доске с энергичным епископом, любезно улыбающейся актрисой и разрушительным циклопом или с моей прекрасной особой, – и после того вы осмеливаетесь поучать меня, клеймить мои работы! Да я поместил бы на вас карикатуры в четырех газетах, Нильгаи, если бы это стоило того.

Нильгаи поморщился: о подобной возможности он не подумал.

– А пока я возьму вот эту мерзость и разорву ее на мелкие клочки – вот так! – И клочья рукописи полетели под лестницу. – А вы идите себе домой, Нильгаи, ложитесь в вашу холодную, одинокую постельку и оставьте меня в покое.

Я тоже собираюсь лечь спать и проспать до завтра.

– Да ведь нет еще семи часов! – заметил Торпенгоу.

– Ну, а по-моему, два часа ночи, – сказал Дик, пятясь к дверям своей комнаты. – Я должен бороться с серьезным кризисом, и не хочу обедать.

Дверь закрылась, и замок щелкнул.

– Ну, что вы прикажете сделать с таким человеком? – сказал Нильгаи.

– Оставим его. Он словно бешеный.

В одиннадцать часов кто-то постучал в двери мастерской.

– Нильгаи еще у вас? – послышался голос из студии. – В таком случае скажите ему, что он мог бы выразить всю свою ненужную болтовню следующим афоризмом: только свободные связаны, и только связанные свободны – и затем скажите ему еще, Торп, что он идиот и я тоже.

– Хорошо. А теперь идите ужинать. Ведь вы курите на голодный желудок.

Ответа не последовало.

V

На следующее утро Торпенгоу застал Дика в густых облаках дыма.

– Ну, милый сумасброд, как вы себя чувствуете?

– Не знаю. Все время пытаюсь выяснить этот вопрос.

– Вы бы лучше принялись за работу.

– Может быть, но к чему спешить? Я сделал открытие, Торп: в моем космосе слишком много Ego.

– Неужели? Что же, это открытие вызвано моими нравоучениями или нотацией Нильгаи?

– Я неожиданно натолкнулся на него сам собою. Да, много, слишком много Ego; ну а теперь я примусь за работу.