Свет погас

Ветер разогнал на минуту туман, и солнце, проглянув, отразилось багрово-красным пятном в воде. Дик не спускал с него глаз до тех пор, пока в журчанье воды между сваями ему не послышался ропот прибоя во время отлива. В этот момент девушка, которую, как видно, усиленно преследовал мужчина, громко крикнула: «Отвяжись, ты, скотина!» Новый порыв ветра погнал густую струю черного дыма от стоявшего у пристани речного парохода прямо в лицо Дику; на минуту дым застлал ему глаза, он быстро повернулся и очутился лицом к лицу с… Мэзи.

Ошибки быть не могло. Годы превратили девочку в девушку, но не изменили ее серых лучистых глаз, тонких пунцовых губ и выразительно очерченных линий рта и подбородка. И как бы для полноты сходства с прежней Мэзи на ней было гладенькое, плотно прилегающее к фигуре серое платье.

Но душа человека не вполне послушна его воле, и в безотчетном порыве Дик, как школьник, невольно крикнул: «Эй!» – а Мэзи отозвалась, как бывало: «О, Дик, это ты?» И прежде чем его мозг успел освободиться от соображений о текущем счете и балансе и передать его нервным центрам какое-либо движение, каждый импульс всего его существа бешено забился и затрепетал и во рту у него пересохло.

Туман, рассеявшийся на минуту, снова навис над землей, и сквозь его прозрачную дымку лицо Мэзи казалось жемчужно-белым. Не говоря ни слова, Дик пошел рядом с ней, приспосабливаясь к ее шагу, как бывало во время их послеобеденных прогулок на болотистом побережье моря. Наконец Дик спросил, несколько сипло от скрываемого волнения:

– Что сталось с Амоммой?

– Она сдохла, Дик; не от проглоченных патронов, а просто объелась.

Ведь она всегда была страшной обжорой. Не смешно ли?

– Да-а… нет… Ведь ты говоришь об Амомме?

– Да-а… но… как странно… скажи, откуда ты явился? Где ты живешь?

– Вон там, – он указал в сторону западной части города. – А ты?

– О, я, я живу в северной части, там, далеко, за парком. Я очень занята.

– А что ты делаешь?

– Пишу красками, работаю очень усердно.

Больше мне делать нечего.

– Как? Что такое произошло? Ведь у тебя было триста фунтов годового дохода.

– Они и есть у меня. Но я занимаюсь живописью, вот и все!

– Ты разве одна?

– Со мной живет еще одна девушка. Не иди так быстро, Дик, ты сбиваешься.

– Так ты это заметила?

– Конечно. Ты всегда не умел идти в ногу.

– Да, это правда. Прости. Так ты все время занималась живописью?

– Ну, конечно. Ведь я же говорила тебе, что займусь этим.