Маугли. Книга Джунглей

Обезьяны на стенах и на крышах пустых домов перестали кричать, и в тишине, внезапно обрушившейся на город, Маугли услышал, как Багира отряхнула свои мокрые бока, когда выходила из бассейна. Затем снова поднялся шум. Обезьяны прыгали всё выше по стенам. Они цеплялись за шеи больших каменных идолов и визжали, прыгая по зубчатым стенам, а Маугли, танцуя в беседке, смотрел в темноту сквозь резьбу беседки и ухал по-совиному, показывая свое презрение к Бандар-Логам и насмехаясь над ними.

– Вытащи детёныша из ловушки, я больше ничего не могу сделать! – выдохнула Багира.

– Они не двинутся с мес-ста, пока я не прикаж-жжу! Стойте! Тих- ххо!! – прошипел Каа, и город снова погрузился в тишину. – Тих-хо! Я не мог прийти раньш-ше, сестра, но мне каж-жется, я услыш-шал твой з-зов! – обратилась он к Багире.

– Я… я могла случайно закричать в битве! – ответила Багира, – Балу, ты ранен?

– Я не уверен, что они не превратили меня в сотню маленьких медвежат! – сказал Балу, сильно размахивая одной лапой за другой, – Вау! Мне больно! Каа, я думаю, мы обязаны тебе жизнью – Багира и я!

– Неважно! Где Лягушонок?

– Здесь, в ловушке! Я не могу выбраться! – закричал Маугли.

– Заберите его поскорее! Он танцует, как павлин Мао. Он раздавит наших детей! – шипели Королевские Кобры внутри беседки.

– Ха! – у него повсюду друзья, у этого человечьего отпрыска! Отойди, Лягушонок! А вы спрячьтесь, о ядовитые создания Джунглей! Я сломаю стену!

Каа внимательно осмотрелся, пока не нашел в Мраморном орнаменте выцветшую трещину, показывающую слабое место, сделал два или три легких удара головой, чтобы увеличить расстояние, а затем, подняв над землей шесть футов своего тела, нанес полдюжины мощных сокрушительных ударов носом вперед.

– Ты ранен? – спросил Балу, нежно обнимая его.

– Я болен, я голоден и сильно ушиблен! Но, о, братья Мои, как жестоко они обошлись с вами! Вы все в крови!

– И другие тоже! – сказала Багира, облизывая губы и отводя взгляд на груды мертвых обезьян на террасе и вокруг бассейна.

– Пустяки, пустяки, лишь бы ты был в безопасности, о моя гордость! Мой Лягушонок! – прохныкал Балу.