Ким

Потом Махбуб Али отправился к воротам гарпий, которые подрисовывают себе глаза и завлекают чужестранцев, и с трудом разыскал девушку, находившуюся, по его мнению, в особенно близких отношениях с одним безбородым кашмирским ученым-брамином, который остановил его простака-слугу с телеграммами. Вышла очень глупая история, потому что все они, вопреки закону Пророка, стали пить душистую водку, и Махбуб сильно напился. Язычок у него развязался, и он преследовал «Цветок восторга», бегая за ней на дрожавших от опьянения ногах, пока не упал среди подушек, где «Цветок восторга», с помощью безбородого кашмирского брамина, обыскала его основательно с головы до ног.

Примерно в это же время Ким услышал в пустынной конюшне Махбуба Али чьи-то тихие шаги. Барышник, к удивлению, оставил дверь незапертой, и слуги его праздновали свое возвращение в Индию, поедая целого барана, милостиво предложенного им Махбубом. Ловкий молодой человек из Дели, сооруженный связкой ключей, которую «Цветок восторга» сняла с пояса безжизненно лежавшего Махбуба, оглядел все ящики, узлы, ковры и тюки, принадлежавшие барышнику, еще более систематично, чем «Цветок» и брамин обыскивали их владельца.

– И я думаю, – презрительно сказала «Цветок», облокотясь через час круглым локтем на храпевшее безжизненное тело, – что этот афганский барышник просто свинья, которая только и думает, что о женщинах и лошадях. К тому же он, может быть, и отослал ее – если она действительно была у него.

– Ну, то, что касается пятерых государей, должно лежать близко к его черному сердцу, – сказал брамин.

Человек из Дели засмеялся, входя и поправляя свой тюрбан.

– Я искал в пятках его туфель, пока «Цветок» обыскивала его одежду. Это не тот человек. Я редко ошибаюсь.

– Они и не говорили, что это именно тот человек, – задумчиво проговорил брамин. – Они сказали: «Посмотрите, не тот ли это человек, так как наши советники смущены».

– Эта северная страна кишит торговцами лошадьми, как старая одежда вшами. Там торгуют Сикандер Хан, Нур Али Бег и Фаррук Шах – все крупные торговцы, – сказала девушка.

– Они еще не приехали, – сказал брамин. – Ты должна заманить их.

– Фу! – сказала «Цветок» с глубоким отвращением, скидывая голову Махбуба с колен. – Я зарабатываю деньги. Фаррук Шах – медведь, Али Бег – хвастун, а старый Сикандер Хан – уф! Ступай. Я засну. Эта свинья не двинется до зари.

Когда Махбуб проснулся, «Цветок восторга» строго заговорила с ним о грехе пьянства.