Ким

– Скажите пожалуйста! Эту чашу! Корзинку величиной с желудок коровы! Ты так же милостив, как священный бык Шивы. Он съел сегодня большую часть лука в корзине, а тут я еще должна наполнить твою чашу. Вот он снова идет.

Громадный браминский бык мышиного цвета прокладывал себе путь среди разношерстной толпы; ветвь смоковницы, которую он только что стащил, свешивалась у него изо рта. Он подошел прямо к лавке, отлично зная свои привилегии священного животного, опустил голову и тяжело фыркнул на ряд корзин, прежде чем сделать выбор.

– Взгляни! Я спас втрое больше, чем стоит эта чаша. Ну, матушка, немного рису и сушеной рыбы – да еще какого-нибудь варева.

Из комнаты позади лавки, где лежал какой-то человек, послышалось ворчание.

– Он прогнал быка, – шепотом проговорила женщина, – хорошо подавать бедным.

Она взяла чашу и вернула ее наполненной горячим рисом.

– Но мой иоги (святой) не корова, – серьезно сказал Ким, проделывая пальцем ямку в середине горстки риса. – Хорошо бы еще чего-нибудь к рису, а жареный пирожок и немного консервов, я думаю, понравились бы ему.

– Вишь, сделал ямищу со свою голову! – раздраженно сказала женщина.

Но, несмотря на это, она заполнила дырку вкусной горячей соей, положила сверху пирожок, на него кусочек прозрачного масла, а сбоку прибавила консервов из соленых плодов тамаринда.

– Это хорошо. Когда я буду на базаре, бык не подойдет к этому дому. Он смелый нищий.

– А ты? – со смехом сказала женщина. – Но говори с уважением о быках. Ведь ты же рассказывал мне, что в один прекрасный день какой-то Красный Бык придет с поля, чтобы помочь тебе? Держи же чашу прямо и попроси у святого человека благословения для меня. Может быть, он знает лекарство для больных глаз моей дочери? Попроси и лекарства, о ты, Маленький Всеобщий Друг.

Но Ким исчез, не выслушав до конца ее речи, увертываясь от собак, парий и голодных знакомых.

– Вот как просим мы, знающие, как это делается, – гордо сказал он ламе, открывшему глаза при виде содержимого чаши. – Теперь кушай, и я поем вместе с тобой. Эй, ты! – крикнул он водовозу, поливавшему цветы у музея. – Дай-ка воды сюда. Нам, людям, хочется пить.

– Нам, людям! – со смехом сказал водовоз. – Я думаю, одной струи хватит на такую пару. Ну пейте, во имя Милосердного.