Нетрудно быть богом

Мы знаем, что туман опасен.

Раздались короткие смешки – никто и не ожидал от толстяка особой смелости. К удивлению Стражей, командир не поддержал всеобщее веселье. Обведя тяжелым взглядом наши ряды, Ар громыхнул:

– Кто-то из вас готов стать добровольцем и прямо сейчас прогуляться в туман? Никто? Почему тогда вы смеетесь над товарищем?

Весельчаки притихли. Я катал из хлебного мякиша шарик и думал, в какой непростой ситуации оказался командир. Если мы начнем отступать, жители окрестных поселений посчитают нас трусами, не способными их защитить.

Но и бороться с туманом не имеет никакого смысла – все знают, что ни один из смельчаков оттуда так и не вернулся.

Пожалуй, не хотел бы я быть на месте Ара.

– Получается, ты все уже решил? – выкрикнул один из весельчаков.

– Да. И, если кто-то вдруг забыл, ваша главная задача – беспрекословно подчиняться моим приказом. Даю три часа на сбор вещей. Лишнего не брать. Оружие, сменная одежда, походное одеяло, паек.

– И куда мы пойдем? – упорный попался парень.

Надо бы к нему присмотреться.

– Первоочередная задача – эвакуация жителей близлежащих поселений. Проблемы будут. Возможно, потребуется грубая сила. Будьте к этому готовы и морально, и физически. На этом все, свободны. Время пошло!

Я вышел из общего зала одним из первых – у меня осталось дело, которое надо было давно завершить, но я постоянно его малодушно откладывал. Невыполненное обещание грызло изнутри.

Склад встретил меня затхлым запахом и пылью, медленно и печально кружащейся в воздухе.

Мы здесь почти не бывали – слишком тяжело было видеть личные вещи покинувших наши ряды товарищей. Часть из них отдавали по запросу родственникам, но это случалось редко. О тех, кто ушел в Стражи и не вернулся, старались не вспоминать.

Пришлось потратить почти полчаса, чтобы найти пожитки Маркуса. Их некому было отправлять. Я забрал только две вещи: его кресало и маленький рисованный портрет, на котором красивая темноволосая женщина обнимала ребенка. Сын был похож на отца – такой же русоволосый, вихрастый и голубоглазый.

В последний день перед поездкой сюда мы пили горькую травяную настойку, почти не пьянея, и перекидывались короткими, ничего не значащими фразами. Но когда я встал, чтобы уйти спать, Маркус меня остановил:

– Ван, погоди. У меня есть просьба.

Я оглянулся, удивленный его тоном. Маркус никогда ни о чем меня не просил.

– Знаю, что ты продержишься дольше. Твоя душа цела, хотя тело и пострадало из-за болезни.