Нетрудно быть богом

– Показывай! – не успел я осознать сказанное, как моя рубашка уже оказалась задранной до шеи.

Повисшее молчание настораживало.

– Что там?

– Полностью зажившая парная метка. Новость хорошая – вы создали не рабскую подчиняющую связь, а всего лишь наставническую. Новость плохая – теперь тебе будет сложно избавиться от этого надоедливого ребенка. Он будет таскаться за тобой вечно, – рубаха опустилась, закрывая метку.

Мне показалось, что Мира облегченно выдохнула. Интересно, что такое рабская метка? Это так же плохо, как кажется на первый взгляд?

– Зажившая? – подал голос этот самый «надоедливый», – а почему у меня она так болела еще ночью?

– Понятия не имею, почему они у вас обоих так быстро зажили, – усмехнулась Мира, – хотя догадки у меня есть.

И оба уставились на меня. Но откуда мне знать? Конечно, некоторые догадки имеются и у меня, но при девушке я ничего рассказывать не собираюсь – она уже и так слишком много о нас знает. К тому же, я еще не встречал на Ррахе человека более подозрительного, чем эта Белла-Мира.

Будто прочитав мои мысли, Мира фыркнула:

– Ладно, я пошла к раненым, а вы тут пошепчитесь всласть.

Я дождался, пока девушка выйдет из палатки и подошел к выходу. Отодвинул полог, выглянул. Действительно ушла.  Повернулся к Якову, молча протянул галету – пусть лучше жует, так хоть перебивать не будет.

– Вчера все так завертелось – метка, события на хуторе… В общем, я забыл рассказать тебе нечто очень важное. В тумане со мной произошло кое-что еще, только вот заметил я это не сразу, да и не сам.

Я прервался, чтобы дать пацану еще одну галету.

– Помнишь, я порезал руку, чтобы дать тебе клятву? – Яков усиленно закивал. – Так вот, пореза больше нет.

У мальчишки открылся рот, из него на земляной пол посыпались крошки. Я молча продемонстрировал ему ладонь.

– К тому же, вспомни, когда в последний раз хрустели мои колени?

Яков вскочил и начал бегать вокруг меня, разглядывая, будто я диковинное чудо. Первый раз вижу, чтобы у этого ребенка закончились слова.

– С тобой в тумане такого не происходило? – улучив момент, я схватил взволнованного волчонка за локоть.

– Нет! Вернее, не знаю. Я за своими порезами и ссадинами не слежу, потому что они вечно откуда-то появляются.

А серьезных травм у него, наверное, и не было.

– Ты думаешь, что из-за тумана на тебе теперь все будет заживать, как на собаке? – блеснул воспитанием Яков.

– Я не знаю точно – слишком много факторов, которые невозможно учесть.