Целестиал. Адепт авантюристов

Периодически такой интерес оканчивался ушибами, ранами и иногда даже переломами. Крайне редко и, скорее, как побочный эффект. Обычно удавалось улизнуть раньше, чем прижмет.

Ни единого дня, ни единого мига не жалела о том, что сменила специализацию. Ей нравилось драться, нравилось, что не приходится оглядываться на других. Это всегда было удивительно, как в первый раз. Нравилось испытывать собственные силы и способности.

Иногда бывало одиноко. Сойтись больше ни с кем не удавалось. Не то период такой, не то желающих немного в принципе, но в их углу города стало совсем пусто.

Со временем росли и умения. Монстры, которые прежде казались сильными и изматывающими, прекращали быть таковыми. Из-за слабого оружия умирали не сильно быстрее, но зато не угрожали ни жизни, ни здоровью юного адепта.

Халльвега так привыкла к своему короткому мечу с узким лезвием и простой рукоятью, обвязанной тряпкой, что купила ему после поломки точно такую же дешевую замену. На подходящее ей оружие денег не хватало, а покупать то, к которому душа не лежит, опасалась.

В дни, свободные от выполнения заказов, старалась изучать новых монстров, осматривать окрестности. Уходила подчас так далеко, что с трудом успевала к закату. Ночные монстры все еще были сильны для нее. Не самой силой, как таковой, а тем, что в отличие от дневных ходили стайками и сбегались к жертве издалека.

Появился интерес к руинам, что расположились на юге города. Сразу за ними высокие горные кряжи, за которые никто не совался.

Руины представляли собой огромное поле с полуразваленными домиками на них. Что там прежде было – неизвестно, слухов и догадок ходило множество. Чаще поговаривали, что здесь некогда был город, который уничтожили монстры.

С краю руин приютилось кладбище для авантюристов. В городе его держать было категорически нельзя, места не хватит.

Покосившиеся арки, полуразрушенные стены, зияющие провалами, песочные дорожки, заросшие клумбы. Редкие корявые деревца либо стояли совсем голыми, либо зеленели парой-тройкой чахлых веток. От домов остались лишь раздробленные кем-то или чем-то неизвестным жалкие остовы из камней.