Целестиал. Четыре души

Девушка в светлых доспехах набирала воду в пузатые мешочки среднего размера с узким горлом и складировала их к себе в сумку. Рядом плавало еще штук пятнадцать пустых тар. – Тебя любой испугается.

– Значит, перед нами не любой, – хмыкнул мужчина. Поднялся от подножия дерева, чтобы его было лучше видно в свете звезд. Этого в его практически полном отсутствии доспеха заметить было сложнее, чем его спутницу. Аэмуна буквально светилась. – Заметь, меня решили прикончить, а не испугаться. Это забавно.

– Ты уж определись, расстраивает тебя такое поведение или все-таки забавляет.

– Привет, – Халльвега помедлила, прежде чем убрать оружие обратно. Подошла к кромке воды. – Пришли запасы пополнить?

– Вроде того, – выпрямилась Аэмуна с одним из кожаных мешочков в руках. Окинула девушку в потрепанных доспехах взглядом. Ничего в той не изменилось за эти два с лишним месяца. – Рада видеть тебя живой и здоровой. Фух. Думала, может, зря посоветовала сюда сунуться. Но, смотрю, Норг оказался прав.

– Да?

– Угу. Мне все время кажется, что ты еще совсем ребенок.

– Ну…

– Мне вот пятьдесят девять. А все равно чувствую себя здесь не очень уютно без своей группы. Вон, хотя бы без Норга. Поэтому всегда хожу с ним. У него монстров получается убивать быстрее и как-то легче. А ты здесь одна охотишься. Сколько тебе? Сто?

– Двести, – ехидно прозвучал из темноты голос берсерка. – Не мелочись, солнце.

– Иди к черту, а? Нет, ну что за люди? Вот говоришь с ним нормально, он сразу начинает.

– Это чтобы тебе не скучно было.

– Так иди и помоги, чтобы мне тут не скучно было, – возмутилась Аэмуна, пряча длинную челку за ухо. Та мешалась в ее занятии, постоянно лезла в воду. Концы уже давно намокли и принялись завиваться от влаги.

– А как же твоя охрана?

– Какая, к чертям, охрана ночью в центре Оазиса? От кого? Кто здесь еще кроме нас может ошиваться в такое время?

– Как видишь, кто-то все-таки ошивается, – Норг присел у кромки воды возле Халльвеги на корточки.

– Халль не в счет. А, черт с тобой. Вот только попроси у меня воды, припомню.

– Когда злишься, ты становишься такой милой.

– Только в твоем понимании. Остальные все предпочитают лишний раз не будить во мне зверя.

– А мне он нравится, – негромко заметил мужчина.

Валькирия хмыкнула, однако дальше ругаться не стала.